Межи мои. Воспоминания Елены Шанявской

А мама была рада ее возвращению: так привыкла к ней, считала ее за своего человека, и такая она была незаменимая труженица. С Прасковьей жили и ее дети, которые народились у нас в усадьбе.

Для ухода за своими детьми мама брала в дом девочку-подростка. И девочки такие жили у нас по пять-восемь лет до своего замужества. Они так привязывались к дому, так любили и уважали маму, что она становилась им вместо матери. Некоторых из них она и замуж отдавала, заботясь о приданом и устраивая свадебные пиршества.

Обычно девушки, попадая в услужение, избаловывались, даже теряли свою скромность.

В нашем же доме не испортилась ни одна девушка.

Несколько лет назад ко мне пришла бывшая наша нянька, Саша, уже старая старушка, и вспоминала, как, живя у нас, она на Святках пошла в деревню на «игрище». Вернувшись оттуда, она с обидой рассказала маме, что один парень, Ванька Данилин, который ухаживал за ней, позволил с ней какую-то пустяковую вольность – отнял у нее головной гребешок себе на память. Мама была очень недовольна.

На следующий день она послала в деревню за этим парнем и, когда тот пришел, строго ему выговорила, обещая пожаловаться отцу, если он еще раз позволит себе вольности с девушкой, которую она взяла в дом и за которую отвечает.

А еще раньше Саши жила у нас девушка Груша из села Воина. Она любила и соврать, и стащить что-то по мелочам. И мама ее перевоспитывала. Вот как-то эта Груша говорит маме: «Чудно? у вас, Лизавета Алексеевна, все-то у вас – грех, нехорошо. А вот у меня дома брат наворовал из барского леса материала на избу, и все его хвалили – молодец.

А у вас пустяк взять – грех».

Под маминым влиянием девушки действительно перевоспитывались – были честны, вежливы, трудолюбивы. У нас даже никогда не закрывались ящики от комодов, шкафов, шкатулок. Все было открыто, и все оставалось целым.

В кухне, правда, кухарки воровали. Одна из них, уходя в гости на день, оставила у себя под кроватью сундук. Работники, случайно или нет, толкнули его ногой, и из него потекло.

Оказалось, он был полон яиц.

Бывало воровство и в молочном хозяйстве.

Но мама махнула на это рукой – не стоит поднимать об этом разговор: перевоспитать – не перевоспитаешь, а только обостришь отношения, и это принесет больше вреда в жизни, чем мелочное воровство.

Дочка Прасковьи Нюша, наша ровесница, часто приходила поиграть к нам в дом. Бывало, если мы, дети, играя, поссоримся, Нюша бежит к своей матери. Та с досадой жалуется на нас нашей маме.