По_этичНо

Пальцы гуляли по косточкам моего позвоночника. Почти незрячие глаза его отражали блеск уличных фонарей.

– Давай, Достопочтенный крот, – я дерзила.

И правда, научил. Что-то ему понадобилось в моей блузке. Мне не было интересно, он куда-то пробирался, но ничего не находил. Будто бы не заметно, что я плоская, как мальчик-подросток.

– Не ищи. Я сегодня не надела, – говорю.

Смеётся. Отстраняюсь. Отхожу. Идёт за мной. Не позволяю догнать. Ухожу.

Дальше я перестала считать и наблюдать.

Он читал мне Достоевского. Как стихи. Поэзию он не любил. Я люблю до сих пор. Я не рассчитывала ни на что. Мне уже было за… и почти всё побоку. Готовилась к новой боли и испытаниям, которые придут ко мне через нового человека.

Дневник соврать не даст, я не хотела этого с самого начала. Но я попала и застряла.

Когда в плену, лучше смириться, отдаться событиям.

Его суетливые губы задрожали ещё сильнее под моими, тяжёлыми и спокойными.

«Мы всё равно к этому придём, зачем тянуть?» – думала я.

Мне нужно было утешение. Я его получила. И поплыла мягкой дымкой над столиком в кафе, который был оставлен сторожить старую книгу в потрёпанном переплете.

Очнулась в машине. Рубашка расстегнута.

Мне нужно ещё хотя бы пару дней, чтобы пожить тощей жизнью своей, которую я пыталась по крупицам собрать, но теперь – я себя знаю – без просьбы отдам чтецу классики.

Годы прошли. Я сделала всё невозможное, чтобы жизнь осталась со мной.

Она вылетела из меня, когда я в не своей рубашке, расстегнутой настежь, спустилась за стаканом воды и обернулась, чтобы услышать слова любви.

И залетела обратно, когда я же, голая до костей, сидя в наполненной кипятком ванне под суровым взглядом кого-то Высшего, была вынуждена признаться в любви к себе самой. Чтобы начать жить. И начала.

А ты мне пишешь сны о сексе со мной.

А ты увидел меня, улыбнулся и исчез.

А ты споткнулся об меня, испугался.

А ты намечтал себе меня и ласкаешь себя сам, вспоминая мои равнодушные глаза.