Большая алия. Сборник рассказов о репатриации в Израиль

Вместо этого он пустился в глубокомысленные рассуждения о том, что Храмов возможно было не только два, а гораздо больше. Может быть 10, или даже 20, задумчиво говорил старик. И все они пали от нечестности и ненависти людей друг к другу. В то время мы учились до поздна, просиживая за компьютерами иногда и за полночь и выходя из лаборатории, я случайно услышал этот задумчивый монолог. Рассуждения этого с виду простого человека, произвели на меня сильное впечатление. Разговорившись с ним, я узнал его историю, помимо всего и о том, что он был солдатом еще в иракской армии, а здесь в Израиле прошел все войны вплоть до Войны Судного Дня.

Он почти никогда не жаловался. Вместо этого, он любил вспоминать дни своего детства и юности проведенные в Багдаде среди родителей, многочисленных братьев, сестер и близких друзей, которых был целый двор. Он часто рассказывал о том, как ему нравилось учиться в школе, но из-за того, что отец его рано ушел из жизни, ему не довелось закончить школу и он начал работать будучи еще подростком, чтобы помочь матери и своим младшим братьям и сестрам.

Жизнь никогда не баловала Менахема, но свою бывшую Родину, затерявшуюся во времени, он всегда вспоминал с каким то особым благоговением.

Израиль же так и не стал для Шауля домом, хотя он часто с гордостью говорил о своем «доме». Так он называл свою квартиру в старом доме в Южном Тель-Авиве. Дом был, а чувство дома так и не пришло к нему.

По ночам, он часто слушал радио на арабском языке и не раз проходя мимо него я замечал, что он не то говорит, не то страстно спорит с кем-то невидимым.

Как-то я не удержался и спросил его, с кем он говорит по ночам. мне, что говорит «С Богом» – спокойно ответил мне он так, как будто речь шла о беседе с соседом по дому. Старик внимательно посмотрел на меня и заметив мое удивление, с улыбкой сказал: «Я вижу его как сейчас тебя и так, каждую ночь». «Это правда», продолжал Менахем будто испугавшись, что я ему не поверю, «как жив Господь!» – воскликнул он, «Скоро наступит мир и тогда я смогу вернуться в Багдад, в наш двор и наконец увижу всех своих друзей.

А я смотрел в его всегда печальные глаза сейчас преображенные счастьем и начинал сам верить, что все именно так и будет.