Канарейка в клетке

Это конец.

Раздался щелчок и теперь я могла слышать все, что происходило в комнате.

Двое охранников завели в помещение избитого до полусмерти Данте и поставили перед Армандо на колени. Раненый парень едва дышал и не мог произнести ни слова, его руки были связаны за спиной, а из рассеченного затылка сочилась кровь.

Я с ужасом осознала, что это все последствия моих необдуманных поступков, и закричала:

– Не трогай его, прошу тебя. Он ни в чем не виноват, я просто попросила телефон, чтобы сообщить Марине, что со мной все хорошо.

Она будет волноваться, возможно, даже обратиться в полицию и создаст тебе проблемы! Я беспокоилась за тебя, понимаешь?

– Ты нарушила слишком много запретов, Карина. Кажется, я был слишком добр к тебе. А теперь смотри, внимательно смотри, что бывает с теми, кто посмеет нарушить мой приказ. И запомни, все то, что случится дальше – твоя вина.

Арман достал из кобуры пистолет и приставил его к голове Данте. Я тряслась в истерике, стучась в стекло, умоляла мужчину прекратить, простить, обещала сделать все, что он попросит и больше никогда и с кем не говорить, но тот лишь зло усмехнулся и нажал на курок…

Безжизненное тело Данте упало на пол, я заглянула в его стеклянные глаза и съехала по стене, теряя сознание.

Я. Только. Что. Убила. Человека.

Глава 9

Я не знаю, сколько часов, а может быть дней, провалялась в бреду, балансируя на грани сумасшествия.

Ночные кошмары, в которых я видела мертвого Данте, тянущего ко мне окровавленные руки прекращались с восходом солнца, но легче от этого не становилось.

Плохие сны заканчиваются, а вот жестокая реальность никуда не исчезает.

Я хотела умереть, просто раствориться в воздухе, навсегда избавившись от терзающего душу чувства вины и безысходности.

Саманта вошла в комнату с чашкой горячего чая и лекарствами на подносе, и протянув мне таблетку, сказала:

– Выпей, Карина. Это поможет.

Я с ужасом уставилась на женщину, ведь она впервые за долгое время заговорила со мной.

Вспоминая последствия от нарушения правил меня затрясло, если я позволю себе сказать, хоть одно слово, Саманту может постигнуть та же участь, что и охранника.

Еще одной смерти по моей вине я не выдержу точно, тронусь умом и навсегда поселюсь в лечебнице для душевнобольных.

Я испуганно прикрыла рот руками, вжимаясь в подушки, а тело тряслось от накатившей истерики.