Тайна дома в деревне

 – На полу были следы, будто что-то тащили, а на лестнице и стенах такие же бурые пятна, что и на половицах…

Александр сжал зубы и коротко и резко кивнул. Совершенно очевидно, что девушка была в этом погребе. Он еще раз посмотрел на найденные вещи, потом резко развернулся и направился в другой флигель отделения, где была камера предварительного заключения.

Быков сидел на полу у железной койки и смотрел в никуда отсутствующим взглядом. Его руки были сцеплены в замок, а сам он слегка раскачивался из стороны в сторону.

– Сергей, ты меня слышишь? – позвал его Александр, подойдя к самой решетке камеры. – Сергей Быков!

Голова мужчины сделала еще несколько движений вправо и влево, и лишь потом Быков поднял глаза на Франца.

– Она смеялась надо мной, – проговорил он. – Они обе смеялись, и получили то, что заслужили. Все справедливо… все по делу…

И, запрокинув голову, он расхохотался, демонически, с надрывом, словно это был не смех, а крик, переходящий в плач, в зловещий звук, который так же резко оборвался, как и начался, и Быков снова замер, впав в апатию.

– Прочешите весь двор его дома, – медленно произнес Александр, все еще пристально глядя на заключенного в камере. – Они могут быть где угодно.

Степан замер с вопросом на губах, затем перевел взгляд на раскачивающегося механика за решеткой и кивнул.

– Ты сообщил коллегам, что мы нуждаемся в их помощи? – негромко поинтересовался мужчина, и когда Степан поспешно кивнул, заверив своего начальника, что криминологи будут на месте уже завтра, Александр удовлетворенно кивнул: – Что ж, мы наконец заставим этого помешанного ответить за смерть Маргариты…

Франц осекся, стараясь прогнать из головы пугающую мысль о том, что в череде этих преступлений могла быть и третья девушка, Алекс, и постарался заставить себя думать о хорошем.

В конце концов, претензий к доктору у Александра Константиновича до сегодняшнего дня еще не было, и он вполне справлялся с врачеванием… Разумеется, если случится кризис, они и в этом вопросе запросят помощи, но пока доктор не выразил особенно сильного беспокойства, да и перевозить девушку в таком состоянии крайне нежелательно.

Солнце над Михайловкой уже давно клонилось к западу, и Александр, решив все деловые моменты, вышел прочь из участка, где на него, казалось, давили даже стены, и направился куда глаза глядят, думая глубоко о своем и все же по неизменной привычке все замечая.