Падение

– Вот в это я охотно верю, – Рома цыкнул слюной сквозь стиснутые зубы. – Наверняка она и сама поныть любит.

– Чего вы к ней цепляетесь?

– А чего она зажимается? Вела бы себя как все, никто бы её не трогал.

– У неё строгое воспитание.

– В этом всё и дело. Такие ничем от остальных не отличаются, просто выдрессированы, а мнят себя лучше других. И мамаша её нос задирает. Мимо проходит –  рот кривит, будто дерьма под нос сунули.

– Ласки ей не хватает, – высказал экспертное мнение Толик. – Продрать разок по- человечески, небось по-другому запоёт.

– Ты бы стал мараться?

– А ты нет?

– Уступаю её тебе. Чем не пожертвуешь ради лучшего друга.

Из флигеля, в котором располагались школьная библиотека, компьютерный класс и мастерские для уроков «технологии», к входу в основное здание направилась Татьяна Андреевна. Неся под мышкой конспекты и справочники по литературе. В длинной чёрной юбке и застиранном сером кардигане, с коротко стриженными тёмными волосами, она выглядела лет на десять старше своих сорока.

На лице и во всём облике читалась прежде всего усталость – от мужа, учеников и от жизни в целом. Окончательно её подкосила трагедия, случившаяся полгода назад. Её сын поступил в Нижегородский политех. В ноябре, на студенческой вечеринке, он перебрал водки с энергетиком, и во сне у него остановилось сердце. Шок от этой новости усиливался тем, что паренёк был одним из лучших учеников и отличался примерным поведением.

Поравнявшись с весело прыгающими первоклашками, Татьяна Андреевна (получившая от школьных остряков едкое прозвище «бумажная крыса») остановилась и смерила их суровым взглядом.

– Вы в курсе, что сейчас начнётся урок? Поторопитесь. И сотрите свои художества.

– А как мы сотрём-то? – захныкал пацанёнок.

– Раньше надо было думать, – отрезала «бумажная крыса». – У себя во дворе можете что угодно творить, а здесь чтоб порядок был!

Затем она грозно приблизилась к более зрелой поросли.

– А вы ещё не забыли, что у вас занятия?

– Да, конечно, – ответил Толик с нарочитой учтивостью.

– Тогда что вы здесь столпились?

– Подышать свежим воздухом. Что, нельзя? Насколько я помню, это не запрещено.

Она ещё раз смерила их внимательным, напряжённым взглядом.

–  Вы здесь пили?

– Нет, что вы.

– А это что? – она указала на пивные банки, валявшиеся на газоне, хотя рядом со скамейкой многозначительно красовался мусорный бачок.

Толик с невинным видом пожал плечами.

– Это не наше.

– А чьё?

– Не знаю.