Падение

– Народ, слыхали? Отечество в опасности!

– Слушай, сделай одолжение, отвали? Нырни в унитаз и смойся отсюда.

– Я бы с радостью, но я не настолько жесток, чтобы лишить вас своего общества. Слушай, а владычицей морской ты стать не хочешь?

– Я, наверное, сегодня слишком добрая? – Оксана вопросительно посмотрела на Рому.

Тот сгрёб дружка за шкварник.

– Поучить его хорошим манерам?

– Ладно, так уж и быть, прощу, – снисходительно наморщила носик Оксана. – Только принеси даме коктейль.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Толик поклонился и ретировался к столу.

– Пора вызывать санитаров, – прокомментировала Оксана.

– И чем же, по-твоему, он болен? – спросила Катя.

– По-моему, у него бешенство. 

– Ничего, я его выдрессирую.

– Это ты свела его с ума, – сказал Рома.

– Ой, я нечаянно! Извините, больше не буду.

Толик вернулся с подношением. Оксана милостиво приняла из его руки стакан и обхватила сочными, ярко-красными губами соломинку, пригубила.

– Вердикт?

– Сойдёт для провинции.

Заиграло меланхоличное, горько-сладкое вступление «Отпускаю» Макsим. Оксана потянула Рому за руку:

– Ну что, танцевать-то будешь?

Он упёрся, многозначительно заглядывая ей в глаза.

– Пойдём лучше где потише. Есть ещё родительская спальня. Там приятный полумрак, тепло, уютно.

– Разбежался, – взгляд Оксаны потемнел и стал ледяным.

– Посмотрите, какие мы сегодня холодные и неприступные! – иронично покачал головой Толик.

Рома кивнул:

– Ей бы паранджу носить.

Оксана засмеялась.

– Пойдём!

– В комнату?

– Танцевать!

Рома нехотя поддался, и они медленно закружились. Она обвила руками его шею и с загадочной улыбкой заглядывала ему в глаза.

Эдик уныло наблюдал за этим из своего угла. Он устал стоять и присел на широкий подлокотник кресла. Юля посмотрела на него. Он примирительно улыбнулся. Она отодвинулась подальше и снова погрузилась во что-то увлекательное на экране смартфона. Она как будто была рада, что её не замечают. Когда парни заулюлюкали в адрес Оксаны, она на пару секунд оторвалась от экрана и посмотрела на них неодобрительно-испуганно.

        Эдик и сам не любил весь этот шум, болтовню, вульгарный смех, громкую музыку. От едкой смеси алкоголя, пота и дешёвых парфюмов у него начала болеть голова. Обычно он не ходил на подобные вечеринки. Но за последние несколько месяцев в нём произошли тектонические сдвиги – столь медленные и постепенные, что в полной мере он осознал и ощутил их, когда они стали необратимыми.