Малыш из курятника

Только бы без этой боли в груди, завалился бы в нем нога на ногу и смотрел на насест и глупых куриц, все еще не отвыкших и убегающих вновь на старое место.

Глядя в воспоминаниях на воображаемый насест, он никак не мог вспомнить лицо подружки, которая была старше и крутила им, как ей вздумается, отбирая самые красивые фантики из-под конфет. Нет, так можно сойти с ума, лучше смотреть на капельницу и ни о чем не думать, осознавая, что в этой палате ты не один.

Напротив сильно и надрывно кашлял молодой человек.

Он постоянно сползал с кровати, то открывал форточку, то закрывал. Прячась под одеяло, сосед бубнил в свой сотовый телефон как заклинание одно и то же – что он привитый, – разговаривая с кем-то по сотовой связи. Сон – как это здорово, вернее, даже не сон, а какая-то мука в виде затуманенного сознания.

Нет, это не приснилось, и он не сошел с ума, проснувшись утром в какой-то очень сырой каше в виде измятых простыней и уже убранной капельницы. Впервые его охватила паника, такого с ним еще не происходило даже тогда, когда он, вспоминая свою подружку из раннего детства, катаясь на горке весь в снегу, напрудил в штаны, пытаясь добежать до дома, не в силах их снять на морозе скрюченными замерзшими детскими ручонками в мокрых и заледенелых рукавицах… Ну, в общем, конфуз и детский плач перед мамой.

Все простыни и он сам были настолько сырыми, что ему показалось, что произошло нечто ужасное, то самое из раннего детства. Осмотрев и ощупав каждый сантиметр своей мокрой одежды, больной немного успокоился, поняв, что это не одно и то же.

Такой дикой слабости он не встречал ни разу в жизни. Ему впервые за эти дни стало легче хотя бы с утра, и ничего, что он, замерзнув от холода, укутан насквозь промокшими простынями.

Окончательно придя в себя, он подумал, что преисподняя и его палата – это не одно и то же. Холодный пот лился ручьем, собирая крупные капли на его изможденном теле. В зеркале, конечно, воображаемом, такое нельзя выставлять напоказ, его бледная и небритая физиономия с глубоко впалыми глазами и крупными холодными каплями пота на лбу выглядела вполне прилично на фоне селфи с ехидно улыбающимся и обнимающим его самовлюбленным чертом.

Через дня три болезнь стабилизировалась на каком-то определенном уровне с обратным циферблатом отчета времени. Днем становилось немного полегче – до такой степени, что можно было поговорить с молодым соседом о всяких безделушках на бытовой почве.