Неслучайные случайности

Пока публика развлекается как может, где – то в недрах ресторана срочно печатают фотографии и на выходе продают их, слегка влажными. У Марины возникла ассоциация с дореволюционным московским рестораном “Яр” с хором цыган. Только здесь национальным оркестром исполняются греческие народные мелодии и народные танцы. Греки вовлекли в хоровод почти всех гостей. Марина счастливо отклонилась от участия в хороводе, поскольку впоследствии была шокирована протаскиванием женщин за руки между мужскими ногами. Прекрасное родосское вино и анисовая водка лились рекой, и все веселились, как дома.

В отеле Николай напомнил Марине о программе следующего дня,

– Официальный праздник закончился и после завтрака мы проведем заседание, посвященное перспективам фондового рынка своего региона.

– Забавно в Греции обсуждать проблемы России, но, надо же, оправдать поездку. Дома буду всем рассказывать, как мы денно и нощно занимались проблемой спекуляции ценных бумаг, – рассмеялась Марина.

– Зато завтра мы наконец-то окажемся в настоящем рыцарском средневековье, которого по большому счету в России не было, – ответил Котов.

– Мы всегда были более терпимы к иной вере, чем католики, кроме раскола, конечно. Корни разногласий те же, но рыцари под свою нетерпимость подвели материальную потребность, а у нас были – исключительно духовные основания, хотя поводы для схизмы и раскола были абсолютно идентичны, – произнесла Марина.

– Пошли спать, философ. Спокойной ночи.

Пусть тебе приснится что-нибудь этакое, на тему завтрашней экскурсии, – засмеялся Николай.

– Пока. Спокойной ночи, – отправилась она в свой номер.

ГЛАВА 4. Пьер д’Обюссон

Марина легла спать и провалилась в забытьё. Она увидела себя в рыцарском замке, который не видела ни в одном фильме и ни на одной картине, в облике восьмидесятилетнего старца – то ли монаха, то ли рыцаря. Острый длинный нос с горбинкой, конец которого опускался в сторону верхней губы, придавая монаху орлиный вид, редкие волосы открывали высокий морщинистый лоб, небольшая козлиная бородка заканчивала облик сатира.

Большая зала, освещаемая несколькими свечами на длинном столе, и масляными светильниками на стенах, погружена в темноту. Тихо. В мраморной столешнице причудливо отражаются седые бороды и дыры вместо глаз. Во главе стола сидит старец в полном рыцарском облачении в эбеновом кресле, за которым находятся ещё одиннадцать человек.