Наши в ТАССе

]

И он, размахивая руками, как в строю, идёт к лазу в подпол с песней:

– Солдаты, в путь, в путь!

У лаза он поясняет:

– Хорошо, что хоть немного картошки спрятал в этом подполе, а то б студентьё всю пожрали, как под полом на кухне.

Он спрыгнул в погреб и выставил на обзор картошину с ростками в четверть:

– Что бы это значило?

– Это значит, душа у вас широкая.

– И горло, – усмехается он. – Надо б четвертинку с картошкой ляпнуть. Да купилок нету.

– Сегодня не ваш день и я вам не сочувствую.

Кредитовать не стану.

– Где их достать?

– Подпишитесь на журнал «Деньги в кредит».

– Толь, дай вшивик.[69 - Вшивик – рубль.]

– Вы же не женщина.

– Но у нас равноправие. Картошка всухую не пойдёт. Мне один фужерон.[70 - Фужерон – стакан.] Боль не буду!

Даю десятку. В счёт оплаты за койку.

Руку с десяткой, зажатой меж пальцами, он прикладывает к груди, кланяется с пением:

– Пред Родиной в вечном долгу…

– Никифырч! Надо не унывать. Там, на границе, всякие инциденты.

Того и гляди, косоглазые повалят. А я домину отгрохал. Жить некому… Поем и задам хропачка-гопачка… Сыпатуньки… Спатуньки – райское дело.

Он принёс из магазина на разлив етвертинку.

Я засел за свои бумаги.

Не прошло и часу – суёт он мне под нос сковородку с жареной картошкой:

– Деликатес! Вот как надо жарить! Пошли есть, Никифырч.

И мы побрели на кухню. Он со своей картошкой, я со своим тортом «Сюрприз».

Я порезал торт на большие куски. Мы взяли по куску и со словами «За мужской женский день!» – чокнулись ими, как стаканами, и разговелись.

Анохин уныло поморщился, будто и в самом деле опрокинул в себя огромный стаканище антизнобина и порыскал глазами по сторонам. Чем бы запить!?

На глаза попалась его чекушка. Он зубами выхватил из неё газетный катышек и духом всю осушил.

Наш Анохин зацвёл.

– Вот это по мне! Вот это наша жизняка!.. Толька! Ты чего сидишь, словно тебе яйца прищемили железной дверью? Ты сейчас такой, будто жизнь тебя взяла и пришибла.

Знаю, на какую тему страдаешь. Не дуй голову из-за баб!.. Меньше читай. Глаза убьёшь! Когда тебе трудно, помни, что ты мужик, а потом человек. Тебе плохо. Ты интеллигент. В тебе нет хамства. А это самая большая потеря сейчас. Интеллигентов я называю пижонами. Они в жизни беспомощные…

Я выставил ладошку заградительным щитком:

– Да. Мы, интеллигенты, слюнтяи. Но как припрёт, мы сумеем отыскать на горле врага яблочко!

– Хороший ты человек.