Прошлая любовь

Теперь он медленно поднимался по склону холма, позолоченному последними лучами солнца, и, подойдя к своему дому, увидел, как и в те времена, когда он был холостяком, маленький столик, поставленный посреди песчаного дворика, хорошо оттеняемый в этот час кучей бамбука, служившей фоном.

– Еда готова, сэр, – встретила его горничная. Но если вы хотите выпить кофе сейчас, я приготовила горячий кипяток.

– Затем, Аврелиана.

– Скоро будет ванна. Вы видели мате, сэр?

– Нет, я не успел. Слишком много юйо?

– Варварство, сэр… Чистый костер.

– Мы также исправим это.

А когда он добрался до лужайки, то уже снимал свою промокшую рубашку.

– О, я забыла, – воскликнула Аурелиана. Дон Сальвадор пришел к вам минуту назад.

– Кто? -Моран остановился, застигнутый врасплох.

– Дон Сальвадор Иньигес. Он не захотел спускаться… Он сказал, что вернется завтра или послезавтра.

Моран пожал плечами и продолжил снимать рубашку.

Он не думал об этом. Ему пришлось бы возобновить отношения, к которым он был мало или очень сильно привязан в течение двух лет.

IV

На следующий день Моран уже на рассвете был на ногах. На рассвете он возвращался из поездки в буш, в стромботах и штанах до середины бедра, весь в супе. А когда в десять часов он сел обедать, в мастерской уже царил идеальный порядок, и все инструменты были остры, как свисток.

Невероятна неэффективность времени, которое стоит между человеком и его работой, которая, кажется, навсегда остановилась в прошлом, если человек вложил в нее все силы своей жизни. Моран мог бы отсутствовать десять лет, он мог бы никогда не чувствовать и не видеть дерева, глотка свежего воздуха, рассвета, резца. Поставленный вновь перед семенем, перед инструментом, Моран должен был постоянно копаться в земле и искать глазами точильный камень, ибо таков был расовый инстинкт его природы.

Понятно, что когда наступил вечер на второй день его пребывания в стране, Моран оседлал лошадь и направился к деревенскому бару, чтобы подтвердить свое окончательное возвращение разговорами о посевах, расчистках, животных, древесине и пастбищах, которые составляли ту близость, которая связывала Морана с жителями Ивирароми.

Среди его друзей был Сальвадор Иньигес – или де Иньигес, как они сами себя называли, – его посетитель первого дня.