Растяпа. Ни ума, ни совести, ни чести

Она была красива, шикарно одевалась и тут же стала украшением райкома. За это ли или за то, что вопрос ее с долбанным политднем был разрешен так эффектно и скоро, Демина с первого дня невзлюбила ответственного секретаря общества «Знание». Все команды для нее она передавала через меня.

Попробовал Дмитрий Андреевич приглашать Наталью Ивановну на аппаратные совещания – Демина встала на дыбы:

– Это еще что такое?

Быстро же она забыла про единый политдень. Впрочем, про него забыли все.

У нас с ответственным секретарем общества «Знание» сложились служебно-доверительные отношения. Я был несказанно рад, что Наталья Ивановна не только красивая и хорошо воспитанная женщина, но и толковый исполнительный сотрудник. Мы много общались. Я искал пути дальнейшего совершенствования просветительской работы в массах – не без корысти, конечно, а для усиления своего личного влияния на дела района.

Наши отношения стали предметом зависти и шуток аппарата. Мне это не вредило – я холост. Наталья Ивановна была на высоте: «Я с горя утоплюсь, – говорила она – если не увижу мужчину, которого захочу, у своих ног». Думаю, комментарии излишни.

И еще – она единственная женщина, которая не пыталась меня женить на своих многочисленных подругах. Говорила мне: «Так и надо жить – свободно и счастливо!»

Наверное, скажите – ну, хватит самого себя нахваливать.

Но, погодите, это ведь еще не все мои подвиги в райкоме партии. Далее я вам расскажу, как по заданию Чемякина организовал Районное Общество Борьбы за Трезвость. Постановление ЦК КПСС об организации на местах этого дела вышло еще в 1985 году. До наших палестин докатилось к весне 1986-го.

Задумка Горбачева М. С., исполнение мое, но главную роль сыграл Чемякин своей удивительной способностью подбирать нужные кадры.

Девушку звали Таня. Она работала мастером по аспирации и была комсоргом на элеваторе. Когда мы с Дмитрием Андреевичем приехали агитировать ее, Таня вышла к нам из мукомольных производств в фуфайке, мукой припорошенной. Белые пушинки молотого злака подкрашивали ее брови и ресницы.

Чемякин рассказывал, Чемякин убеждал, Чемякин уговаривал, а я молчал как рыба об лед.