Ольга

Генрих прижал руку к груди и, запрокинув голову, почувствовал, как солнечный свет в глазах стал меркнуть, боль в груди и плече утихла, а земля под ногами поплыла. Затем его тело дернулось, и он рухнул лицом на песок.

VII

Звонок в дверь прозвучал резко и настойчиво, нарушив утреннюю тишину.

– Иду, иду, – выкрикнула Эдит Витхайт, застегивая на ходу домашний халатик. – Боже, и кого это в такую рань принесло?

Она откинула цепочку и открыла входную дверь.

– Ольга?! Что случилось? – воскликнула Эдит при виде бледного и взволнованного лица девушки.

Ольга оставила вопрос без ответа, словно не слышала его, и, устало прислонившись к стене, спросила:

– К тебе можно?

– Конечно. Проходи, проходи… – засуетилась Эдит и, обняв подругу за плечи, повела в свою комнату.

– Ты вся дрожишь от холода. Сейчас я дам тебе шерстяную кофту, и ты согреешься. Возьми, накинь на плечи. Вот так-то лучше. Садись в кресло. Хочешь, я принесу кофе или горячий чай? – девушка ласково погладила Ольгу по руке и участливо заглянула ей в глаза, на что та в ответ отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Тогда, может быть, ты хочешь прилечь и немного отдохнуть? – не унималась Эдит.

– Спасибо, Эдит. Не беспокойся. Если ты не возражаешь, я посижу здесь в кресле одна. Мне нужно прийти в себя и кое о чем подумать. А потом мы с тобой поговорим.

Поджав под себя ноги, Ольга откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Время от времени она вздрагивала, но не от холода, а от нервного перенапряжения.

– Потом, Эдит, все потом, – облизнув пересохшие губы, сказала Ольга и неподвижно застыла, погрузившись в свои мысли.

Эдит взяла с кровати шерстяное одеяло, прикрыла им девушку и тихо на цыпочках вышла из комнаты. На кухне она сварила себе кофе, наполнила чашку и стала размышлять, что же могло привести Ольгу в столь ранний час. Подруги не виделись почти неделю. Обычно они не расставались друг с другом больше чем на два дня, а тут целая неделя. Правда, несколько дней назад Ольга звонила Эдит.

Они поговорили о разных пустяках и, не сказав друг другу ничего существенного, в конце концов распрощались. Ольга показалась Эдит, как всегда, спокойной и уравновешенной, чего она никак не могла сказать о себе. С того времени, как в ее жизни появился Поль Оттигс, она сама себя не узнавала. Часто по ночам, мучаясь от бессонницы, Эдит вспоминала, какой была наивной дурочкой, когда мечтала о большой и чистой любви.