Ольга

Так вот, случай… Нам было тогда лет тринадцать-четырнадцать…

Ганс рассказывал красочно и подробно, сознательно сгущая краски, чтобы тем самым произвести на девушку должное впечатление. «Кретин», – мысленно обозвал его Генрих, плотно сжал губы и покачал головой. Ольга, опустив холщовую сумку на землю, слушала Ганса с самым невозмутимым видом, и по ее лицу нельзя было догадаться, как она относится к его словам. У нее лишь несколько раз дрогнули уголки губ, и глаза при этом невероятно расширились.

– После этой истории я поклялся Генриху никогда больше не ввязываться в драки по пустякам, – закончил свой рассказ Ганс.

– И вам удалось сдержать клятву?

– Нет, что вы. Такой уж я уродился. Меня постоянно куда-то заносило. И если бы не Генрих, который всегда выручал меня, думаю, мы с вами вряд ли бы сейчас разговаривали.

– Насколько мне известно, ваш друг в недавнем прошлом был военным. А кем вы стали, когда закончили гимназию? – Это была ловушка, которую русская девушка умело расставила Гансу, и тот попался в нее.

– Скажу вам честно, я всегда восхищался Генрихом и старался во всем подражать ему.

– Так вы в прошлом тоже были военным? – уточнила на всякий случай Ольга.

– Да. Правда, моя военная карьера продвигалась не так успешно, как у Генриха, но… Впрочем, оставим это. Я хочу, Ольга, выпить с вами. Генрих, у тебя есть шампанское? Прикажи, пусть принесут. Ольга, вы хотите шампанского? – с пафосом спросил Ганс.

– Уже поздно. Я устала и прошу меня извинить. А шампанское, я думаю, мы выпьем с вами в другой раз, – Ольга перекинула сумку через плечо и, гордо ступая, удалилась в дом.

– Генрих, ты слышал, что твоя русская обещала мне? – спросил Ганс и без сил повалился на землю.

– Да, слышал, – задумчиво отозвался Генрих, а про себя подумал: «Не дай Бог, чтобы она вспомнила, кем ты был во время войны».

V

В эту ночь Ольга так и не смогла заснуть.

Девушка взволнованно ходила по комнате, время от времени подходя к окну и, чуть прищурив глаза, смотрела в темноту ночи. Она пыталась вспомнить, где и при каких обстоятельствах видела этот небрежный жест руки, который позволил себе друг немца по отношению к ней, и взгляд его колючих глаз, наводящих на нее ужас, стоило подумать о нем. Девушка перебирала в памяти наиболее запомнившиеся эпизоды из своей жизни, но все было напрасно.