Ольга

 – Тебе нужно обратиться к психиатру. Я всегда любил женский пол, но не настолько, чтобы ради какой-то девчонки, пусть даже самой прекрасной в мире, вытворять такие безумства, как ты. Всему есть предел, мой друг.

– Ты говоришь точно так же, как когда-то говорил я. Но встретив Ольгу, я вдруг понял, жизнь – это любовь, а не только деньги.

– Неужели все это так серьезно, неужели ты со своим железным характером не можешь совладать со своими чувствами?

– Не могу, Ганс, не могу, – тихо произнес Генрих.

– Ну и дела… У меня просто нет слов! – произнес Ганс и наполнил рюмки водкой.

Выпив, он принялся за свиную отбивную под острым соусом. Генри даже не притронулся к выпивке. Откинувшись на спинку стула, он постукивал по столу кончиками пальцев.

– В жизни любого человека бывают моменты, когда ему кажется, что земля под ним рушится и все летит к черту, – задумчиво произнес Генрих и криво усмехнулся. – Именно такое состояние было у меня в 1945 году. Русские были уже под Берлином, фюрер доживал свои последние дни в бункере на Растенбурге, а мы с тобой, как жалкие трусы, готовились бежать за границу.

– Но что тогда говорить обо мне? Я безвинно загубил не одну сотню человеческих жизней.

– И тебя не мучает за это совесть? – Генрих встряхнул головой и с вызовом посмотрел на друга.

– А почему она должна меня мучить? Я выполнял свой воинский долг перед Германией. И если моей родине нужно было, чтобы я убивал, то я это делал. Твои же слова, Генрих, больше смахивают на большевистскую пропаганду.

– Нет, Ганс, это не большевистская пропаганда. Я просто посмотрел на себя другими глазами, глазами русской девушки, которую полюбил. Не помню точно, но, кажется, еще в XVII веке один голландский ученый сказал: «Ненависть, совершенно побежденная любовью, переходит в любовь, и эта любовь становится сильнее, чем если бы ненависть ей не предшествовала».

– Хорошо, пусть так. Только зачем тебе все это надо? Любовь любовью, но стоит ли губить свою жизнь и навсегда связывать ее с русской девушкой? Мой тебе совет: отпусти ее, и пусть она катится в свою вшивую Россию. А я найду тебе другую девушку. Кстати, у меня на примете есть такая. Ее зовут Регина Холвас.