Генрих

Осталось всего несколько бутылок, берег специально для тебя. А я выпью коньяк, – Генрих разлил спиртное и протянул Гансу. – Помнишь, Ганс, год назад мы пили за нашу победу, великую Германию и фюрера, а сегодня… – Генрих со злостью ударил кулаком по столу.

– Да, помню. Но сегодня мы будем пить за нас с тобой, за то, чтобы нам повезло и все задуманное исполнилось, – Ганс подмигнул Генриху и залпом выпил водку.

Генрих вынул сигарету из пачки и закурил.

– Ты сегодня не очень разговорчив. Что-то не так? – Генрих вопросительно посмотрел на друга.

– Да нет, в общем-то, все нормально. Хотя…

Генрих, небрежно покачивая ногой, ждал дальнейших объяснений.

– Вчера был трудный день. Пришлось изрядно попотеть, прежде чем «Равенсбрюк» взлетел на воздух. Около трехсот больных туберкулезом пришлось перевести в Мальхов. Там более мощные газовые камеры, а наши совсем ни к черту. А ведь еще в 1944 году, когда монтировали камеры, я предупреждал Кегеля, что в дальнейшем они не справятся со своей работой, да куда там… Этот кретин даже слушать не захотел.

Генрих, ни слова не говоря, снова наполнил рюмки и протянул Гансу. Нахмурив брови, Ганс посмотрел на водку. Он вдруг почувствовал легкое головокружение и, скривив губы, поставил рюмку на стол.

– Это так сильно на тебя подействовало? – изобразив на лице подобие улыбки, спросил Генрих.

– Нет, совсем не это, – глухо отозвался Ганс и резко встал.

Он заложил руки за спину и стал шагами мерить комнату.

– Так что все-таки случилось? – сделав небольшой глоток коньяка, как можно мягче спросил Генрих.

Ганс остановился посреди комнаты, взгляд его был направлен в пустоту, и он какое-то время был во власти воспоминания.

– В лагере была одна девица… полька. Ее звали Язя. Странное имя, не правда ли? – наконец медленно произнес Ганс.

Генрих пожал плечами.

– Ты знаешь, я всегда был любителем женского пола, но никогда не был сентиментальным. А сегодня…

– Ты спал с этой девицей и был ее покровителем. Так? – закончил мысль друга Генрих.

– Да-а-а, – протяжно отозвался Ганс. – Ее вместе со всеми заключенными погнали на заминированный участок, и она подорвалась на мине. После того как прозвучал последний взрыв и мы добили раненных, я возвращался на территорию лагеря. Вдруг меня кто-то позвал.