И ты познаешь любовь

Ее лицо становилось восторженно-милым, глаза загорались, а улыбка долго не сходила с лица. Она рассказала мне о своей семье, об отце и матери, о трех старших братьях, которые любили и баловали ее. Рассказала о деревне, в которой жила.

– А Ольга не сказала, когда она родилась? Точная дата.

– Разве это так важно?

– Эдит, запомни, все, что касается этой девушки… Словом, я должен знать о ней все.

– Она родилась 26 декабря 1926 года. Когда началась война, Ольга была еще девчонкой. О войне мы почти не говорили.

Любой мой вопрос, касающийся этой темы, вызывал у нее какой-то внутренний протест, и она тут же замыкалась в себе. Война принесла Ольге много горя. Я поняла это после того, как она сказала, что три ее брата и отец погибли.

– А потом ты предложила Ольге показать ей город, и она согласилась.

– Да, именно так все и было. Но откуда вы знаете об этом? – воскликнула Эдит, не в силах скрыть удивление.

– Догадался.

Нет, Генрих не мог об этом догадаться. Ему рассказал Шульц, который, как только девушки покинули территорию виллы с намерением осмотреть достопримечательности города, позвонил по телефону Генриху, а тот, в свою очередь, приказал не упускать девушек из виду, следуя за ними на некотором расстоянии.

Но об этом, естественно, ни Ольга, ни Эдит не знали.

– Мы почти весь день провели вместе, гуляя по городу. Я показала Ольге Базель. Нет, не тот, который знают многие швейцарцы, а мой Базель. Старинные узкие улочки и переулки, памятники древней архитектуры, великолепный собор, живописный парк в центре города с искусственными фонтанами и вечнозелеными лужайками и, конечно, зоопарк.

Я думаю, наш город ее покорил или по крайней мере не оставил равнодушной.

– Скажи, Эдит, тебе удалось убедить Ольгу заняться изучением немецкого языка?

– В этом не было необходимости. Ольга сама попросила меня об этом.

– Неужели сама попросила?

– Да. Мы стояли у церкви, которая находится сразу же за женским монастырем. Не помню точно, но, кажется, я рассказывала о настоятельнице монастыря, когда Ольга произнесла: «Как коротка человеческая жизнь», а затем, резко повернувшись в мою сторону, попросила меня помочь ей выучить немецкий язык.

К занятиям мы приступили на следующий же день.

– Хорошо, очень хорошо, – Генрих радостно встрепенулся. – Ну и как успехи?

– Все прекрасно. Русские обладают способностями быстро усваивать чужие языки. Об этом мне не раз говорила бабушка, в прошлом столкнувшаяся с этой проблемой лично.