И ты познаешь любовь

– А почему именно к вам? – подал голос дед Евсей и украдкой посмотрел на бабку Авдотью, которая, похоже, зазевалась и пропустила слова мужа мимо ушей. – Мария, иди ко мне под бочок… какой-никакой, а мужик я, – совсем расхрабрился дед Евсей.

– Это кто здесь мужик? – бабка Авдотья строго глянула на деда Евсея. – Бабоньки, да врет он все… Уже как я не пыталась его расшевелить, какими только травами не поила, а у него все на полшестого.

Веселый дружный смех грянул как гром.

– Ну, бабка, ты прямо, как молодая, все мужика тебе подавай, – крякнул конюх Степан Трофимович, вытирая мокрые от смеха глаза.

– А как же. Евсей, когда замуж звал, все намеки давал, мол он ого-го, – бабка Авдотья после второй рюмки захмелела и дала волю языку.

– Бабка, тебе ведь уже, почитай, сто лет, а ты все в сказки веришь, – Степан Трофимович подмигнул деду Евсею.

– Это кому это сто лет? – бабка Авдотья громко икнула и уставилась на конюха.

– Авдотья, перестань, – дед Евсей толкнул жену в бок.

Громкая перебранка между конюхом и бабкой Авдотьей внесла веселое оживление, и люди разом зашумели и повскакивали с мест.

Мария Петровна взяла под руку Григория и, взглянув на Машу слегка презрительно, произнесла:

– Хочу, Григорий, спросить тебя кое о чем.

– Да-да, Мария Петровна. Но прежде разрешите познакомить вас с Машей Прохоровой, – Григорий сделал выразительный жест рукой в сторону Маши, но Мария Петровна не повернула даже головы.

Лицо ее было бледное и ничего кроме немого упрека не выражало. Повернувшись к Маше спиной, она села рядом с Григорием, показывая всем своим видом, что не только знать, но и знакомиться с девушкой не намерена. Машу мгновенно бросило в жар, и ей вдруг стало не по себе.

«Боже мой! Почему она так со мной поступает?» – Маша плотно сжала губы и низко опустила голову, стараясь не расплакаться от обиды прямо на глазах у всех.

Вдруг раскрасневшаяся от выпитой самогонки Юлиана с силой ударила рукой по столу, призывая всех к тишине.

– Бабоньки, давайте споем, – предложила она и, обняв Марфу и Клавдию за плечи, озорно улыбнулась.

Через минуту Юлиана запела звонким протяжным голосом:

Хасбулат удалой,

Бедна сакля твоя.

Золотою казной

Я осыплю тебя.

Женщины дружно подхватили слова, и вскоре задушевная песня понеслась над деревней:

Дам коня, дам кинжал,

Дам винтовку свою.