ОПХ

Признаюсь, хотелось надавать своим спутникам подзатыльников, но сообразив, что без них колёс мне не найти, сказал:

– Хорошо, это будем вам моё важное задание: найдите камеры и принесите мне или тёте Зине. Найдёте – получите награду. Каждому куплю по мороженому.

– За мороженку найдём! – весело пообещали пацаны и стартовали в совхоз так, что пятки засверкали.

В конце рабочего дня я пошёл к Зине:

– Лизичата принесли камеры?

– Нет, не приходили.

– Вот паршивцы! Ну я им задам!

– Я на всякий случай покрышки в избушку занесла, под стол спрятала.

– Проверьте, – они сказали, что четыре камеры утащили.

Вечером, отправившись за молоком к Шнайдерам, я завернул к их соседям. Но Андрей уже спешил мне навстречу:

– Дядя Володя! Мы знаем, у кого камеры, но они не отдают. Только вы не бойтесь, мы вернём.

– Как же вы вернёте?

– Да так: украдём.

– Вообще-то воровать нехорошо, но в этом случае… Хорошо, жду до завтрашнего обеда. Если не будет камер, заявлю в милицию. Идёт?

– Идёт! А вы не купите нам мороженок сейчас?

– Не куплю! Утром камеры – в обед мороженое, в обед камеры – вечером мороженое.

Я был уверен, что Лизичата не врут, но камер они в тот вечер так и не принесли.

В полночь налетела гроза. Поминутно сверкали молнии, трещало небо, бесился ветер и свирепо, словно злая собака зазевавшегося кота, трепал за шкирку старый тополь перед моим окном. Наконец всё утихло и послышался спокойный усыпляющий шум дождя.

Вдруг сквозь первый сон я услышал громкий требовательный стук и дребезжание стекла.

– Кто там?

– Это я, Андрюшка, – пробился сквозь одинарную раму и шум дождя детский голос.

– Подожди, я сейчас выйду.

Включив свет в коридоре, я открыл дверь общежития и впустил мокрого конопатого Лизичонка. На согнутом локте его, как пустые мешки, болтались блестевшие от света пустые камеры, с которых, как и с волос, носа и пиджачка Андрюшки, капала вода.

– Вот! Только что украли! – радостно сообщил он.

– Они хоть целые?

– Не сомневайтесь, я сам воздух спускал, а то бы не вытолкнул из гаража.

– Молодцы! Спасибо! Только больше не воруйте! Ни у кого не воруйте!

Мой горячий призыв, видимо, не нашёл в душе маленького правонарушителя ожидаемого мной отклика, и на лице его ничто не шевельнулось.

– Дядя Володя, – сказал он, – вы обещали мороженое.