Если сердце просит сказку. Книга 2

Прошло много ли времени, мало ли, но вот вернулась домой и ведьма злая, и только к Избушке подлетать стала, как сразу чужой запах учуяла, да вскоре и пропажу девушек обнаружила. Ох и обуяла ее злость и ярость, и так она разгневалась, что выросли у нее на руках когти острые, зубы удлинились и на волчьи клыки стали похожи, а глаза красным пламенем заполыхали.

И пустилась она в погоню за беглецами, да так старалась, что скоро настигать их стала, так они погоню и обнаружили.

Достал Иван из заплечной сумки мешок с Сырой Землей, зачерпнул горсть, да и бросил себе за спину. И образовался за ними лес густой, дремучий, что простому человеку и за год не пройти! И для Ведьмы стал этот лес преградою, но быстро она проложила себе дорожку, с корнем деревья когтями вырывая, хотя их все обломала под корень, да и дальше в погоню бросилась, и опять беглецов нагонять стала.

Зачерпнул Иван вторую горсть Земли-Матушки, да опять бросил себе за спину.

И в третий раз Иван бросил за спину уж последнюю горсть Сырой Земли, взмолившись о помощи, и возникла за их спиной стена огня высокая, непреодолимая! И постаралась ведьма перелететь ту стену, взмыв к самым облакам, да только огонь столбом высоким поднялся за нею и настиг ведьму злую, поглотив ее вместе с ее ступою!

Тут и радости у всех спасенных не было предела, освободились они от опасности страшной, и уже без приключений добрались до Царства-Государства, что домом родным для Ивановой невесты был.

И ворота Дворца царского тут же настежь распахнулись, лишь дозорный их издали увидел! И встречали их родители всех девушек похищенных, которых Старец уже всех во Дворец пригласил, рассказав о счастливом спасении, во дворе огромном стояли столы праздничные, и достал Иван Скатерть-Самобранку и развернул ее, накрыв столы те.

И рассказали девушки, что, хотя та ведьма и обучала их лекарскому ремеслу, но хотела сделать их Души такими же черными, как у нее была, а поэтому постепенно забирала их энергию добрую, светлую, замещая ее чувствами злыми, завистью черной и тоскою смертною.