Если сердце просит сказку. Книга 2

Однако и сестры старшие заметили то восхищение, с каким встретили все сестрицу младшую, и еще пуще возненавидели ее, и стали планы свои коварные вынашивать, да виду не показывали, а, наоборот, стали к ней в горницу захаживать, да ее узоры нахваливать.

И показала Аленушка как батюшкин подарок работает, да узоры на ткани накладывает. Стоит только пожелать, да узор диковинный представить или нарисовать, как Волшебная иголочка приступает в работе чудесной своей, вот на полотне и возникает волшебство настоящее, где можно и зверей и птиц, как живых вышить, и горы с вершинами снежными, по которым козлики скачут, и луга безбрежные с цветами ароматными, и запахи все наяву чувствуются.

И еще больше позавидовали сестрицы подарку такому необычному! Представила Аглая какой царский наряд она смогла бы заказать Золотым пяльцам с Волшебной иголочкой, вот тогда бы точно ни у одной Царицы такого наряда не было бы! Захотелось и Павлине теми волшебными вещицами завладеть, чтобы только она могла в таких диковинных нарядах расхаживать!

И придумали они послать Аленушке записочку, что, будто, Иван-Царевич ее в их беседку на свидание пригласил, и приписали, что разговор важным будет, чтобы не вздумала она отказываться! Удивилась Аленушка такой записке мудреной, но не в ее характере было друзьям не доверять, вот и отправилась вечером поздним, как в записке было сказано, в беседку на встречу с Царевичем.

Но встретили ее две фигуры, в темные одежды одетые, на лицо темные шляпы надвинуты так, что и лица не увидать. Кинулись они на Аленушку, оглушили чем-то тяжелым, по рукам и ногам связали, и под яблоньку любимую, прямо тут у беседки, и закопали!

А наутро всем сказали, что Аленушка, сестрица их младшая, якобы испугавшись, что ее замуж скоро выдадут, убежала из Дворца и пошла куда глаза глядят!

Опечалился Садовник – батюшка, опечалился за него и сам Царь, а больше за сына своего, Иванушку, который бродил по Дворцу и места себе не находил.

Но однажды подошла к Царевичу Павлина, по рукам, плечам, по голове погладила, и вдруг с него вся печаль- кручина ушла, словно ее и вовсе не было и стал он веселым и радостным, как и прежде.