Если сердце просит сказку. Книга 2

Подхватили они ее на руки и понесли во Дворец к Царю-батюшке, а того, как это увидел, чуть удар не хватил, так он за Любаву испугался!

И призвали обеих Царевен, Софью и Марфу, к ответу, да понять не могли, как же такие девицы-красавицы до такого злодейства дойти могли!

А тут Баба-Яга стала спрашивать, какие такие желания они загадывали, когда Клубочки свои Волшебные пряли.

И призналась Софья, дочь старшая, что хотела она первой все дары волшебные батюшке принести, чтобы он ее пуще всех любил, чтобы Царицей ее после себя оставил.

А мужа она себе такого пожелала найти, чтобы и у него свое Царство-Государство было, вот и было бы ее таланту где разгуляться, вот и показала бы она всем, что она самая умная Царица на свете!

– Вот тебя первую волною к Змею водяному и смыло, чтобы гордыню твою поубавить, -проговорила Баба-Яга.

Тут и Марфа призналась, что Клубочек свой пряла, приговаривая, чтобы тоже единственной Царицей после батюшки своего осталась, и дары все волшебные ей достались, и тогда ей повсюду возможность будет свои законы устанавливать, да все ее будут бояться да слушаться!

– Вот и тебя в своей горе чуть Змей-Горыныч не съел, да правильно бы сделал! – воскликнула мудрая бабушка Яга.

Тогда оба Принца на своих коней вскочили, да прочь из Царства этого к себе по домам отправились, не сбылись их желания найти в этих дочках Царевых своих супруг верных и добрых.

Видно опять им суждено по свету белому хаживать, да спутниц по жизни себе искать.

А тем временем и Любавушка в себя пришла, глазки свои ясные открыла, на кровати села и по сторонам оглядываться стала.

И тут же очи ее заблестели, засияли, когда поняла она, что дома оказалась и живою осталась, и слезы радости по щекам потекли, да только долго плакать ей никто не дал, стали обнимать и целовать все героиню настоящую, на чью долю выпало такое испытание горькое.

А Баба-Яга уже нашла ее пальчик в сумке одной из сестриц, приставила его к ручке царевны, полила сначала водою Мертвою, и срослись они как одно целое, а затем и водою живой, и стали пальчики шевелиться, словно ничего с ними и не случалось!

И повинились ее сестрицы, раскаялись, сказали, что словно разум их помутился, да черной пеленою застился, и что ничего им теперь не надобно, лишь бы не изгнали их из дома родного.