Полет над облаками

Что этот молодой человек любит себя в искусстве, а чтобы любить искусство в себе – надо иметь это искусство.

Бронислав нашёл способ окончить училище. Правда, не совсем честный, но кого это интересует? Важен результат. Он просил товарищей выполнить за него задания по живописи. Не бесплатно, конечно. Стеклофонил чужие рисунки. Преподаватели об этом догадывались, видели в его работах «чужую руку», но молчали. Молчали потому, что никто из студентов лучше Емельянова не знал историю искусств, никто не был так убеждён в своих способностях и не поучал младших, как надо работать.

В чём-то ему даже подражали другие.

Но Бронислав не был бы Брониславом, если бы окончил училище как все его однокурсники. Если бы наравне со своими коллегами в день защиты дипломной работы, потея и нервничая, ходил взад-вперёд перед дверьми аудитории, где заседала дипломная комиссия. Нет, он уже считал себя иным! Пусть эти плебеи знают: с кем имеют дело! Не он будет стоять перед комиссией, а комиссия перед ним!

Утром дня защиты в кабинет директора училища вбежал студент второго курса и с порога дрожащим голосом возвестил:

– Юрий Яковлевич, там, в общежитии с переломанными ногами лежит Емельянов, а у него сегодня защита.

Он ходить не может…

– Какая комната? – только и спросил директор.

– Двадцать третья на втором этаже.

Примерно через час в комнату Емельянова вошла вся дипломная комиссия. В помещении пахло эфиром и пененом – растворителем масляной краски. «Больной» лежал на кровати, прикрывшись одеялом.

У изголовья стояла пара костылей. «Сломанная» нога в гипсе возлежала на приставленной к ложу табуретке. При появлении директора, Емельянов, изобразив гримасу страдальца, переместил ногу на кровать, освобождая место для членов комиссии. У кровати стоял мольберт с пейзажем – дипломной работой Емельянова. Тут же лежала палитра, кисти и мастихин.

– Немного не успел, – привстав на локти, изрёк «больной». – Вчера вечером упал с лестницы… ночь провёл в травм пункте, а недавно привезли…

– Лежите, лежите…, – сказала незнакомая женщина – председатель комиссии.

Все пришедшие по очереди смотрели на холст, что-то отмечали на своих бумажках, гмыкали и выходили в коридор.

Через день Емельянову в общежитие и диплом принесли.

Устроить весь этот «спектакль» Бронику труда не составило. Знакомую медсестру, участника приготовлений, он отблагодарил парой этюдов и овальным флакончиком духов «Может быть».