Веселые картинки

И вот, в одну прекрасную весеннюю ночь, около часа по Минскому времени к своему законному месту проживания возвращался один из постоянных опоздавших, точнее, опаздывающих постоянно.

Очень ему хотелось попасть домой и очень не хотелось беспокоить вахтершу, нарываясь на очередное свидание с и так хорошо знакомой комендантом. Тем паче, что был у него в рукаве багаж, который и в дневное время не приветствовался в этой неприступной обители благодетели и трезвости. И ждали багаж тот верные товарищи, и ждали с нетерпением и огромной надеждой, даже не ждали, а жаждали.

Задача вставала непростая – подняться с перил на козырек крыльца, разбудить девушек, долго извиняться и краснеть так, что было видно даже в темноте, и при этом багаж сохранить целым.

С половиной задуманного он справился легко, а вот разбудить хозяек, то ли не удалось, то ли в состоянии ночного подъема они утратили свою симпатичность, но дверь ему не открыли.

Прикинув усилия, которые потребуются на спуск и переговоры с разбуженными же церберами с вахты и.

Второй хороший вариант находился на пятом этаже и чуть в стороне. Но балконы будто специально подходили для лазанья – видно и архитектор здания был студентом.

История повторилась и с симпатичностью девушек с пятого этажа – они даже подошли глянуть на незваного ночного гостя, но этим ограничилась их приветливость и альтруизм – ну кто же включает свет, чтоб смотреть через окно в ночь?

Огорченный черствостью, непониманием, и, в то же время, обрадованный доступностью балконной тропы, своей формой, удалью и смелостью – земля то в темноте тоже рассматривалась с трудом – опаздывающий решил пойти супротив своего естества и проситься в окно не к дамам, а к мужикам.

После проведенных расчетов, такие вспомнились тремя этажами выше.

Подумано-сделано. На восьмом этаже обнаружилась пугающая тенденция. Несмотря на гендерные особенности, спящие люди не могли адекватно воспринимать такой способ проникновения в их жилище, а зацикливались на традиционных и консервативных взглядах на дверь в комнату, отказываясь воспринимать таковой дверь балконную.

Оставалось одно – точнее один – девятый, родной этаж был близок и манил отдыхом.