Каждый день, как подарок

Россия, которая начинается для Андрея Дементьева с родины его детства – с Тверской земли, с Волги, с истории его рода, его страны, с русской природы, с русского языка, первых юношеских поэтических строк, с классической русской музыки, всегда звучавшей в доме его родителей… Немалое богатство, заметим мы, дано было изначально будущему поэту и, кажется, он распорядился этим богатством с полной отдачей, приумножив его своим творчеством и вернув его своими стихами, песнями, выступлениями – верным и преданным его поэзии почитателям и почитательницам.

При этом в его галерее, в кругу его друзей – самые разные люди, самые разные имена, разные судьбы, разные эстетические направления и взгляды, странным образом порою несовместимое совместимо у него… Можно сказать, что Андрей Дементьев обаянием дружеской атмосферы вокруг себя разрушил две неколебимые и считавшиеся непреложными в творческой среде формулы Александра Блока («Там жили поэты, – и каждый встречал / Другого надменной улыбкой») и Дмитрия Кедрина («У поэтов есть такой обычай – / В круг сойдясь, оплевывать друг друга…»).

Друг познается в удаче

Так же, порой, как в беде…

Друг познается в удаче.

Если удача твоя

Друга не радует – значит,

Друг твой лукав, как змея…

И неслучайно из этого в сущности лицейского чувства товарищества, единения современников, участников и соучастников конкретной эпохи, возникает глубокая историософская тема как проблема ответственности перед страной, перед Временем, перед Историей:

Не важно, кто старше из нас,

Кто – моложе.

Важней, что мы сверстники

Трудных времен.

И позже История всё подытожит…

Россия слагалась из наших имен.

Подобного рода лаконичные поэтические формулировки выстраданы поколением Дементьева, поколением, на юные годы которого выпало испытание войной, поколением тех, кого так сильно и точно назвал «подранками» в своем гениальном фильме Николай Губенко, сам из того же обожженного братства…

Так, природная русская незлобивость, незлопамятность и поэтическая открытость души, словно почерпнутая от широты Волги на отчих тверских берегах, сформировали особый характер Андрея Дементьева как человека и поэта, который и в самые прозаические и непоэтические времена не устает утверждать:

Я последний романтик ушедшего века.