Повесть о бурной любви

Рохан удивлялся, как она может так хорошо чувствовать музыку, отдавая дань уважения мужчинам и не чувствуя ее сама; и он пришел к выводу, что если бы Шопена, вместо того чтобы считать его меланхоликом, считали легкомысленным, молодая женщина играла бы совсем по-другому.

Ночь завершилась.

– Что ты там делаешь, Рохан? -повернулся к исполнителю.

– Ничего.

– Ничего? Правда?

– Ничего. Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?

– Да, иди на балкон. Там сегодня ужасно.

– У тебя болит живот, Рохан? -сказала мать.

– Немного, мадам…

– Это ничего. Я иногда чувствую себя так… Но ты должна больше заботиться о себе. Ты очень неопрятная!

Рохана, который все еще чувствовал, как толстый палец матери насильно запихивает ему еду в горло, этот совет несказанно позабавил. Он вытащил стул на балкон и сел.

Внутри они некоторое время разговаривали, и после минутного молчания зазвучал голос Лолы, в то время как ее сестра аккомпанировала ей на фортепиано.

V

Тем временем маленькая Эгле вышла на балкон. Рохан, покоренный красотой ночи, притянул ее к себе и стал рассеянно гладить по волосам. Мало-помалу Эгле приблизилась к его другу, и вскоре, когда Рохан посмотрел вниз, он увидел, что голубые глаза Эгле смотрят на него с выражением глубокого изучения, – или, вернее, которое, начавшись как изучение, теперь было ничем иным, как глубоким созерцанием.

Существо, заметив, что за ним наблюдают, отвернулось. Рохан остановил ласкающую его руку, и Эгле прижалась к нему ближе.

– Ты уезжаешь? -спросил он.

– Да, завтра, – ответил Рохан, играя теперь с шеей Эгле.

– Он уезжает? -повторила девочка через мгновение.

– Да, моя девушка, да, – ответил наконец Рохан, немного удивленный. Он заметил что-то необычное в своем маленьком друге. Существо снова посмотрело на него, но тут же отвело глаза. Мгновение спустя она снова подняла их, расширенные.

– Ты любишь меня? -спросил Эгле, его голос был напряженным.

– Я очень люблю тебя, Эгле....

Она смотрела на него всю дорогу с недоверчивой мукой.