Растяпа. В паутине

И советовали: «Шел бы в «Ресурс» – они всех берут». На что отвечал – мол, не рожден для труда рутинного.

Однако наслаждаться ленью и расслабленностью стыдно, и я старательно демонстрировал окружающим пристойную комбинацию печали, сожаления и подавленности.

Бывшие друзья детства и нынешние забулдыги частенько мне выговаривали – мол, совсем отбился от стаи: не пьешь, даже когда есть повод и возможность. Того не знали, что я привык выпивать в одиночестве. И не в той отчаянной, безнадежной манере типа – я должен пить, чтобы пережить происходящее.

Я напивался, чтобы душу свою разгрузить.

В университете марксизма-ленинизма меня учили разговаривать с людьми – не с трибуны, а запросто, но целенаправленно. Главное – помнить, что никого не интересует твой род занятий или ценное мнение по любому вопросу. Поэтому сам задавай вопросы – спрашивай о чем угодно, изображай горячий интерес, заполняй неловкие паузы новыми вопросами.

После практики в газете и райкоме партии я мог вести беседу с кем угодно, но это уже не приносило такого удовольствия в нынешнем моем состоянии.

Потому-то, может быть, и застолья с друзьями детства и прочими забулдыгами меня не влекли.

И кстати, теперь я ценю гораздо выше умение изящно закончить беседу.

Следующие три недели пролетели примерно одинаково. Настроение портили ежедневные звонки с предложениями что-нибудь продать через Интернет. Происходило это примерно так.

Голос в трубке:

– Здравствуйте. У меня есть коллекция редких марок.

Досталась в наследство. Не могли бы вы помочь в реализации?

– Да, пожалуйста. Но нужны будут сканы самых дорогих из них, потому что возникнут вопросы – что конкретно предлагается?

– Простите, что такое сканы?

– Оцифрованные фотографии марок. Если сами не сможете сделать, приезжайте ко мне.

– Спасибо. Скажите адрес.

Я озвучивал, но никто не приезжал, не звонил, не…

Кроме этих безрезультатных звонков были другие – более конкретные, информацию о которых я записывал и выставлял в интернет.

Предлагали свои машины и тракторы, библиотеки книг и коллекции картин, стоки бытовой электротехники и конфискаты одежды с обувью…

Вот такая получалась коммерция!

Я забывал о депрессии, хотя трудно судить об этом, поскольку подъема душевного еще не было. Кроме утренней пробежки, похода в магазин за продуктами и на стадион размяться я почти не выходил из дома и ломал голову над тем, как построить жизнь остатнюю, чтобы не работать совсем.