ЯММА. 2 (14)

Всё глубже и глубже, разгоняя вокруг себя извечную тьму человеческого естества. А пациент этого даже не чувствовал. Для него операция пройдет незамеченной. Все эти: «О Боже, мы его теряем», «Медсестра, зажим» и «Приступаем к вскрытию грудной клетки» он не услышит. Мгновение, и больной в палате. Здоровый, но не до конца. Некоторые вещи лучше не знать. Например, что будут делать с твоим анусом, пока ты в отключке.

– Так, садимся ко мне спиной, – произнес врач. Коренастый, словно каждый день перетаскивал на себе по десять трупов.

 – Подбородок прижимаем к груди, а плечи стараемся держать возле ушей. И не моргаем.

– Это зачем? – спросил я.

– Хочу посмотреть, как долго ты просидишь в таком положении.

– А как же наркоз? – спросил опять я. Честно признаться, стоило очутиться в операционной, как мне стало не по себе. Воображение заиграло в полную силу. А тут ещё разрезанный человек в каких-то десяти метрах.

– Ой, а ведь вправду. Про наркоз-то мы и забыли.

– Спинномозговая анестезия имеет значительно меньшее количество противопоказаний и почти никогда не вызывает осложнений, – лекторским тоном произнесла медсестра.

 – А теперь поворачивайтесь спиной и не двигайтесь.

Не успел я испугаться, как мне в позвоночник вошла игла. Прямо в спинномозговой канал. Если я сейчас шевельнусь, она может сломаться. Кончик иглы останется между позвонками, сделав меня на всю жизнь калекой, парализованным ниже пояса.

Ясное дело, я был неподвижен. Как соляной столб, как статуя Ленина на площади перед правительством.

– Не моргаем, – скомандовал анестезиолог.

Спину нещадно жгло. Потом иглу вытащили. И тут же вставили другую. В то же самое место, что первую. Она вошла, задев позвонок. Я явственно почувствовал усилие, с которым её втыкал в меня доктор. Видимо, я всё же успел распрямиться. Теперь жжение было куда как сильнее. Будто в хребет засадили стальной крюк и подвесили над землей. Древняя китайская пытка.

– Всё, можешь ложиться, – произнес врач.

Я лёг, и тут же вокруг меня засуетились медсестры.

Одна ставила капельницу, вторая прикрепляла датчики, измеряющие артериальное давление, пульс и бог его знает что ещё, третья поднимала мне ноги, фиксируя их на устройстве напоминавшем гинекологическую кушетку. А по телу ниже укола уже вовсю бегали мурашки. То ли так действовал препарат, то ли это было следствием полученной во время укола травмы. Своего рода вечная анестезия. Теперь оперировать меня можно было хоть каждый день.