ЯММА. 2 (14)

– Это первый и последний раз, отвечаю.

– У тебя хотя бы быстро закончится, – совершая очередной заход жизни, произнёс он. – А меня через месяц ждёт повторная операция. И всё это время мне предстоит жить с трубкой в жопе. Для дренажа. Сидеть нельзя. Только лежать или стоять. Пришлось брать отпуск. Как платить ипотеку, ума не приложу.

– Зато отдохнёшь, – сказал я, осторожно укладываясь на кровать. Где-то внутри меня все ещё что-то плескалось, и я боялся его потревожить. – Потом наверстаешь.

– Тоже верно, – произнес он. – Отдыхать нужно.

Я взглянул на него. Лицо искажено мукой, на лбу испарина. Он семенил по палате, как столетний старик, держась при этом за стены. И так целый месяц. А потом ещё несколько недель после повторного вмешательства. С ума сойти.

– Надеюсь, геморрой они лечить научились, – произнёс я, подумав о собственном будущем. – В частной клинике говорили о каких-то резиновых кольцах. Мол, надел на узел и через день он отвалился, будто и не было вовсе.

– Может быть, и не будут. Геморрой тот же аппендицит. Плевое дело.

– Я тоже так думаю, – успокаиваясь, сказал я. – Если уж частная клиника смогла позволить себе аппаратуру, то государственная подавно. Миллион туда, миллион сюда. Бюджет и не почувствует, верно?

– Конечно, – стиснув зубы от боли, произнёс сосед.

В этот момент дверь в палату открылась. Я увидел знакомую медсестру.

– Так, геморрой! На выход!

– Это ещё зачем? – испуганно спросил я.

– Очистительная клизма.

– Но вы только что ставили.

– Сегодня в программе ещё три. И завтра одна. Будем ставить до чистых вод.

Делать нечего, пришлось подчиниться. И опять это было, словно я проглотил целый километр корабельных канатов. И вечером ощущения были не лучше. Каждый раз как впервые. Единственное утешение – медсестра больше за мной не следила. Поэтому, выждав минуту, я бежал на толчок, выстреливая в него таким зарядом кинетической энергии, что процесс моего опорожнения можно было снимать в каком-нибудь дебильном американском шоу.

– Подъём, геморрой. В процедурную.

– Постойте. Мы, кажется, договаривались на четыре клизмы. А это уже пятая. Я считал, – запротестовал я.