Дети не должны умирать

Лежал я на грязном полу дома, усыпанного песком и патронами, в углу валялся ворох каких-то вещей. Угол в комнате был с большой дырой, видимо сюда попали с миномёта. У окна стоял высокий мужчина, одетый в военную одежду цвета хаки, увешанный лентами патронов, на боку висели две гранаты и большой нож, в руках автомат. Руки, перевязаны черными бинтами, лицо закрыто маской с прорезями для глаз. В углу, прислонённой к стене стояла винтовка и лежал миномёт.

– Это боевики, – подумал я, почувствовав, как от страха похолодел затылок.

Я не успел принести лекарство дяде Джерабу, а вдруг он умер, и маленькая Кифа осталась одна? Паника и ужас накрыли меня волной и дёрнувшись, я судорожно вздохнул.

– А, проснулся щенок. Вставай. – Боевик подошёл ко мне и пнул меня грязным ботинком в живот.

Несмотря на боль в голове я очень быстро встал и прижался к стене. Я не знал, чего ждать от террориста, но знал, что ничего хорошего не будет.

– Давай рассказывай откуда и куда шёл, всё говори. Сколько вас тут, где вы прячете свои трусливые рожи? Всё рассказывай!

Я молча смотрел ему в глаза и пытался увидеть там хоть что-то человеческое.

Но ничего кроме злости там не было, я знал, что все они звери. Знал, что они делают с людьми. С женщинами, стариками, детьми. Возможно, именно он убил моего друга, или кто-то из его банды.

– Я один, – тихо просипел я и наклонил голову вниз. Пристально смотреть в глаза боевику было плохой идеей.

– Что ты сказал?! Громче щенок!

– Я здесь один дяденька, моих родителей убили, а я спрятался.

Вон за тем домом, там дом с синей крышей, я там живу, – я ткнул пальцем в окно, не глядя, и сжался от страха.

Я не зря боялся, боевик резко поднял вверх кулак и ударил меня в нос, кровь хлынула мне на одежду как из ведра, в глазах все побелело, и я еле устоял на ногах.

– Я ещё раз спрашиваю собака, если не скажешь кто здесь есть кроме тебя, я вырву твои руки, – мужчина огромной пятернёй схватил меня за футболку и приподнял вверх так, что мои ноги болтались над полом.

– Никого, клянусь дяденька никого, – я начал плакать и ничего не мог с этим поделать. Горячие слёзы стекали по щекам и смешивались с кровью, всё заволокло пеленой, и я начал задыхаться.

– Рахим! – в комнату вошёл еще один боевик, огромный, с седой бородой и винтовкой наперевес.

– Что брат? – Мой мучитель отпустил меня, и повернулся ко мне спиной, а я, воспользовавшись моментом отполз и забился в угол.

– Того пацана с окраины убило гранатой.