Дети не должны умирать

– Мама, пойдём, они скоро придут и убьют нас, нельзя лежать, мама нельзя лежать, вставай! – Я бил ее по щекам, пытался сдвинуть и оттащить в сторону, но всё без толку, слишком мало сил было в моих руках, я уже и не помнил, когда последний раз ел и пил воду. Мама молчала, но я всё равно тряс её и ждал, когда же она очнётся. Слёзы текли по моему лицу, смешиваясь с кровью, когда-то белая рубаха стала красно-коричневой и насквозь мокрой. Внезапно наступила тишина. Протяжный, так долго мучавший меня звон в ушах прекратился.

И в этой настоящей и страшной тишине я услышал свой нечеловеческий крик.

Прошло наверно много времени, начало смеркаться и холодать. Я отпустил плечи матери и сел рядом. Трясущейся рукой бережно убрал с её лица волосы и посмотрел в глаза. Взгляд мамы был устремлен в небо, куда она смотрит? Я поднял голову. На небе появились первые звёзды, как сверкающие капли они плыли по хрустально-чистой глади. И вдруг я понял, что она не успела посмотреть мне в глаза прежде чем ушла, она видела только холодное, равнодушное море облаков.

Мой хрупкий мир рухнул, осталось только холодное небо и звенящая тишина…

Глава 1

«Не чувствуй себя одиноким, вся вселенная внутри тебя».

Руми.

Меня зовут Карим, сегодня мне исполнилось 9 лет. Я никогда не ходил в школу, не ездил на велосипеде и не сидел за компьютером, но в отличии от многих детей нашего мира, я безошибочно могу определить вид, мощность и дальность оружия, из которого в нас стреляют почти каждый день.

Вместо того, чтобы учиться читать и писать я узнал многое о войне, или почти всё. Я знаю, как называются разные виды пуль. Могу отличить трассирующий снаряд от обычного, а резиновую пулю от свинцовой. Хотя мне не так уж и много лет, я знаю то, чего не знают многие взрослые. И я не помню, когда всё это началось. Мне кажется так было всегда.

Мою родную деревню сожгли террористы. Мою семью убили, как и многих моих друзей и их семьи. Страх преследует наш народ уже много лет. Мы не знаем, что будет завтра, и наступит ли оно.

Я не хочу об этом думать, я смотрю на солнце и улыбаюсь. Потому что пришло лето.

– Карим! Иди-ка сюда мальчишка, – услышал я сухой старческий голос и прикрыв глаза ладонью от слепящего солнца, повернулся к старику.

Джераб, один из немногих выживших стариков нашего района, приютил меня у себя после смерти матери. Возвращаясь с ручья, с тяжелым кувшином воды, Джераб увидел меня, спящего на земле возле её остывшего тела.