Дети не должны умирать

– Нос разбит, я сейчас нажму вот тут сверху, а ты потерпи, хорошо? – я тряхнул головой и из моих глаз полились слёзы. Почувствовав себя в безопасности, я расслабился и на меня накатила волна усталости и жалости к самому себе и тому мальчику, которого убили на моих глазах. Всхлипы становились всё больше, и я уже не мог их остановить. Как будто кран открыли.

– Малыш, все прошло, успокойся, тебе ничего не угрожает. Я миротворец, я не причиню тебе зла. Иди сюда.

Солдат сел на перевёрнутую полку от стеллажа и притянул меня к себе.

Почувствовав руки у себя на голове, я разрыдался еще больше

– Тихо, тихо, – солдат гладил мои грязные волосы и успокаивал меня как мог.

– Ты сильный, взрослый мужчина, успокойся, всё обошлось. Давай мы тебя подлечим. Я пощупаю твой нос, а ты потерпи, хорошо?

Проводя осторожно пальцами по моему носу, на определенной точке он остановился и быстро нажал на него, раздался щелчок и слёзы брызнули из глаз от сильной боли.

– Всё, уже всё, тихо малыш. Я вправил тебе нос, вырастишь все девчонки твои будут. Ты посмотри какой красивый у тебя нос. Не нос, а загляденье. Вот мне бы такой.

Я улыбнулся сквозь слёзы, вытирая сопли грязным рукавом.

– Так, давай теперь обработаем твои мелкие ранки. Ты один здесь? – снова повторил свой вопрос солдат.

– Да, – чуть было не сказал я, но сам себя остановил, – нет, у меня есть семья, но они дальше, не здесь.

– А почему ты не с ними? Почему ты ходишь один в такое время? Ты же знаешь, что это опасно.

– Мне нужны были лекарства, таблетки для дедушки, ему стало плохо.

– Что ему было нужно?

– Таблетки от сердца. У него больное сердце, он совсем старый.

– Ясно, – за разговором солдат обработал все мои раны и дал мне воды со своей фляжки. Какая же она была вкусная, как из колодца.

– Пойдём со мной, – солдат взял меня за руку и повёл к выходу, – как твоё имя?

– Карим – увереннее ответил я, этот человек нравился мне всё больше и больше, он был похож святого человека, и улыбался так по-доброму, почти как моя мама.

Я старался не отставать от него, протянув свою руку, я осторожно засунул её в раскрытую ладонь солдата, я опасался, что он отдёрнет её, но он наоборот сжал её очень крепко. От этого на душе стало тепло, как будто тёплого молока попил. Мне было по-прежнему страшно, но теперь меня защитят, я почти был в этом уверен.