Растяпа. Бетонпрофит

А красть и врать ради удовольствия, экстрима, щекочущего нервы, или благополучия – несомненно, грешно.

– Интересная мысль. Возможно… мне следовало бы об этом подумать. А как насчет тебя лично? Часто воруешь или врешь?

Я не ответил. Вопрос взволновал и заставил задуматься. Что происходит с Михалычем? Покаяния у последней черты? И меня это ждет впереди?

– Ты расстроился? Что-то вспомнил? Но тебе ведь не нравится врать?

– Не нравится, – признался я.

– А знаешь, почему?

– Не вполне. Раньше чувствовал неловкость, когда уличали.

Теперь стыдно перед самим собой.

– И за то, что работал в райкоме? Ведь партия всю страну дурачила и не единого слова правды никогда никому не сказала.

– Но согласись – любой индивидуальный разум существует в своем мирке, который себе придумал. А как ты хочешь, чтобы целая система существовала и в чем-то даже побеждала? Тут без вранья никак – вот и придумали коммунизм. Мы и сейчас без вранья жить не можем – врут политики, врут… – тут я умолк, облизав губы – блин! риторика какая-то бестолковая…

– Значит, вранье и воровство – непременная черта человека?

– Это тебя расстраивает?

– Тебя нет?

– Нет.

В таких делах я руководствуюсь словами своего любимого зятя Вовы Андреевича: «Пусть весь мир катится к черту, лишь бы моя совесть была чиста и спокойна».

– И не пытаешься убедить других, чтобы они жили по Заветам Божьим?

– Зачем? Я неверующий и не пропагандист-агитатор – пусть каждый живет, как умеет и может…

Диалог наш прервал звонок мобильного телефона – за мною приехал сын.

Я объяснил ему, где меня следует искать, пожал руку Михалычу и направился к железнодорожной насыпи, пытаясь избавиться от чувства, будто увяз в паутине слов.

Позднее сына спросил о том же – что напряжнее: врать или красть?

Тот отмахнулся:

– Наша задача – найти помещение для цеха. Все остальное – ерунда.

Молодо-зелено! На серьезные мысли у него не скоро найдется время. А я чувствовал, что совсем немного, и у меня останется лишь одна задача – выжить, во что бы то ни стало, в борьбе с болезнями старости.

Мы мчались куда-то по городу, а в голове моей клубились тревожные мысли.

Я был рад, что со мною сегодня работает сын. Не просто рад – почти счастлив. Все время, пока находились вдвоем, болтали о наших дочках-внучках – что они выдают, подрастая день ото дня. Он был рад говорить, я был счастлив слушать.

Мы побывали на двух предприятиях и плотно поели в ведомственной столовой завода «Электромашина».