Романтик. Детектор лжи

Горевать по любимой в разлуке – это допустимо и даже достойно, но доставала обида, а то вдруг мыслью соскакивал с жалости к себе и начинал воображать, как, хапнув денег неимоверную кучу (например, рукопись в Голливуде продам), умыкну Светку от супротивника, увезу на Кубу в Дом Дюпона и буду там жить с ней в любви и согласии.

В подробностях – приеду за ней на новеньком белом «мерседесе», а не на своей «пятёрке» вишнёвого цвета 2008 года выпуска, за которую ещё кредит не выплачен. Неужто откажет? Да что её слушать – забрать у злодея-разлучника, и дело с концом.

Схватить в охапку, не дать опомниться, посадить в машину и увезти. Это будет честно и мужественно, по-русски. Наверное, и Светка ждала от меня именно такого поступка, а я раскис, утратил волю, погряз в унынии и жалости к себе, и всё не ехал, не ехал….

Однажды даже трагедию выдумал: приезжаю, а разлучник навстречу – «Ты невестой своей полюбуйся, пойди – она в сакле моей спит с кинжалом в груди». Черте что….

Как я её после этой измены обратно принял? Тут либо одно, либо другое – либо любовь не перебродила, либо жалость (опять же к любимому человеку).

Уж такой она была разнесчастной после полугодовой разлуки – второй раз, говорит, в человеке ошиблась. Тогда, при встрече, возникло у меня на лице глуповато-ошеломленное выражение, совсем несвойственное в обычной жизни.

– Где ты была? – спросил, лишь поверив, что она не привиделась. – Я так ждал!

Снова счастье в моей полуторке – в одной футболке порхает в ней фея. А обида – куда её денешь? – свербит.

– Ну, – спрашиваю, – чему тебя научил в постели твой последний муж?

– О чём ты? Ах, об этом…. Да нет, я женщина чистоплотная и гадостей над собой творить не позволю.

И подбоченилась:

– А что, гребуешь? Ну и вали тогда отсюда!

Валить-то куда мне из своей квартиры? А Светка могла, она такая – выпорхнуть полуголая на мороз. Нет, спохватилась – футболку скинула, одеваться стала. Я обеспокоился, и даже голос, иуда, дрогнул не вовремя:

– Слушай, это ведь ты меня бросила.

И теперь издеваешься. Есть в тебе совесть?

Мой вид несчастный скорость её поубавил немножко – недоодевшись, она присела.

– Упрекать будешь, ноги здесь моей больше не будет.

– Ну, хоть попку оставь.

– Извращенец!

Заходила, обрадовалась – как я соскучилась по твоей берлоге! – даже по комнате закружилась. Теперь сидит бяка-букой – как та баба ноги сжала, которая ежа рожала. Впрочем, красивые они у неё – не отнимешь.

Эти мысли у меня от обиды.