Романтик. Детектор лжи

Я не поверил:

– Покажешь?

– Да без проблем. Но лучше у меня рисунки получаются.

– Да ты еще и художница?

– Самоучка.

Совсем интересно. И почему-то жалость проснулась к барышне, похожей на суетливого воробушка, клюющую мясо со свиных ребрышек. Вряд ли сможет законопатить брешь в кровоточащем сердце, но любопытна.

– А как у тебя с личной жизнью?

Она передернула плечиками:

– Да никак. Разве не видно, что я не из тех, кого любят, а из тех, кому в виде особой милости позволяют любить. И то не всегда.

– Браво! Столько сарказма.

– Без него не прожить.

Ну, совсем жалко – некрасивую, маленькую, пародийно-кукольную даже в минуту искренности. Она была, конечно, немного смешна с этой своей саркастической высокопарностью, но в то же время и трогательна. Существует порода женских особей, которые спокойно и без всякой конфузливости говорят про себя: «Я знаю, что я некрасива». Они даже видят в этом некую доблесть, особый род честности. Правда, за безжалостным признанием непременно следует продолжение: «А все вокруг – вообще сволочи, только прячутся за красивыми фразами».

Вера окружающих не поминала.

С полчаса мы, насыщаясь, сидели молча – каждый думал о своем. Я о ней: совсем неглупа – в её обществе ничуть не тягостно было молчать, а разговаривать с ней следовало без обиняков и экивоков. Так и поступил.

– У тебя дети есть? Ага, значит кого-то ты все-таки подцепила из мужского племени. Да не поверю никогда, что найдутся женщины, не умеющие завлечь мужика – на это вы все от Природы мастерицы.

Ну-ка попробуй изобразить любовную страсть.

– Страсть к кому? – невозмутимо спросила Вера, поглядела вокруг и впилась в меня внезапно загоревшимся взглядом. Ноздри её небольшого носика плотоядно раздулись, на сократовском лбу проступила жилка, полные губки затрепетали слегка, будто не в силах сдержать стон – ни дать, ни взять, высшей квалификации мастерство страсти. Поверил бы и Станиславский.

– Удалось. А ты сама кого-нибудь любила?

– Ах да, любовь – совсем про нее забыла.

По правде сказать, я не знаю, что имеют в виду, когда говорят про это чувство. Вероятно, каждый вкладывает в понятие свой смысл. Лично мне просто хочется иногда спрятать лицо на чьей-то груди и поплакаться, повыть – вцепиться в мужские плечи крепко-накрепко, изо всех сил, и будь что будет.

– Может, меня Бог послал, чтобы ты наконец вцепилась и поплакала?

– Думаю, у тебя ничего не выйдет, – заметила она скептично.