Близнецы святого Николая

Я не помню – не задремал ли и я сам, потому что мне вдруг представились восточные поклонники, завернутые в яркие бурнусы, и почудилось, что за мраморным порталом собора ревут усталые верблюды. Потом я сообразил, что тот же знакомый каноник рассказывал, как несколько сот лет назад сюда из Палестины, Сирии, Египта сходились пилигримы. Но зачем воображение дополнило их верблюдами, ведь не на этих же кораблях пустыни богомольцы переплывали море? Один подошел было ко мне и, когда я открыл глаза, он вдруг обернулся сторожем раки св.

– Eccellenza… Eccellenza…

В Италии так часто слышишь это, что обращаешь столько же внимания на непринадлежащий титул, сколько и на «сиятельство», даруемое всем петербургскими извозчиками.

– Что вам?

– Простите… Падре Франческо… il canonico… просит вас скорее вниз.

– Что там случилось?

– Совершенно необыкновенное дело… И так как вы – русский…

Я ничего не понял. Почему, как русский, я должен был принимать участие в необыкновенных делах? Тем не менее, я поторопился и внизу увидел старого каноника в высшей степени расстроенным и встревоженным.

– Вот, вот…

Схватил меня за руку и ведет в дальний угол.

– Богомолку застал здесь… Русская… В таких лохмотьях сюда приходят только ваши соотечественницы. Посмотрите сами.

За толстою приземистою колонной[4 - Эта колонна в крипте базилики св. Николая особо почитаема паломниками: согласно преданию, она была частью храма в Мирах Ликийских (Малая Азия), где почивали мощи святителя до увоза их в Бари в 1087 г.

С первого раза трудно было разобрать что – нибудь. Только потом я различил посиневшее лицо с стиснутыми зубами, маленькое, с кулачек всё… Большие глаза были широко раскрыты и в их горячем взгляде застыло страдание! Она точно хотела крикнуть, – не нам, нас она едва ли видела – и только сипела. Горло у нее перехватывало спазмою и по темному лицу бежали судороги. В моей памяти осталась ее нога, как – то неестественно подогнутая под себя, и рука, то сжимавшая, то разжимавшая худые костлявые пальцы.

– Она в припадке. Надо доктора.

Тот же хромой сторож побежал, но когда «il medico» явился, в грязных и жалких лохмотьях лежало уж неподвижное тело.

– Что я могу тут… Умерла она – вот и всё.

– Отчего…

– Смерть бывает от разных причин… Вам легче будет, ежели я вам назову их?

Жалкий, никому недорогой и никому неведомый труп подняли и унесли. У колонны сделалось пусто.