Близнецы святого Николая

– Но… я бы хотела немножко… совсем немножко поленты… – уж конфузилась своего демократического аппетита Пепа. – Знаешь, одну тарелочку… Так, как ее приготовляют у бабушки Лючии… Чтобы в ней были и масло, и птички… лапками к верху… жареные.

У Бепи слюнки потекли, но он еще крепился.

– Ну, как же поленту сравнивать с шоколадом.

– Я только немножко… А шоколад потом.

– Разве, если немножко… И я пожалуй… Только зачем же маленькую тарелку? Большая лучше. На большую много, много можно положить…

– Смотри… смотри… пароход… поворачивается.

Действительно всё время шел носом – точно врезаться в береговые пески хотел, а тут вдруг обрисовался всем левым бортом.

Бепи на мгновение было замер, но тотчас же догадался.

– Так и следует. Он сейчас бросит якорь… Знаешь такой большой – большой железный, с лапами.

– Ну!

– Остановится и спустит за нами золотую лодку…

– Не ту, которая у него за кормой болтается. Это простая для матросов.

– А где ж золотая? Ее не видно.

– Так тебе и будут держать ее просто.

Оборачивался, оборачивался пароход… Дым из его трубы от этого движения черною шапкой стал над ним, во все стороны раскинулся. И вдруг – он опять потянулся назад, а черная масса английского морского чудовища двинулась вперед, на север.

– Что это? Пепа, вставай, кричи скорей.

Ту точно неведомою силою приподняло…

Оба они опять забегали и запрыгали на берегу.

– Они нас не видят… не видят…

Показался и уходит. Те же люди на палубе, тот же толстый шкипер на рубке… Пароход точно суживается. То был к ним носом и потом левым бортом, а тут не прошло и десяти минут, как дети видят посреди бирюзового моря темную корму, под которою чертовы железные лапы разметывают воду, оставляя за собою раздвоенный серебряный шлейф.

– Что же это?

Мальчик остановился… На корме никого.

– А может быть, вместо золотой – простую лодку пошлют? – осмелилась заметить Пепа.

Ну вот уже и простой лодки не видно… Пароход весь вытянулся, так что корма, мачты и трубы слились в один тонкий силуэт… И он, всё меньше и меньше…

– Я есть хочу, Бепи! – заплакала девочка. – Мне не надо шоколаду. Дай мне хлебца.

Но Бепи обратился, как жена Лотова, в соляной столб.