Голуби над куполами

Покажет что-то съедобное в ящике – кусок колбасы, рыбий хвост, пирожок с ливером – и со словами «лучче сабака на улица пакармлю» забирает обратно. К тому же, он редкий урод: невысокий, кривоногий, с ручищами, достающими до колен. В любое время года – в белых кроссовках, кожаной куртке и спортивных штанах с лампасами.

Заман тоже не красавец: плотный, лысая башка прямоугольной формы, иссиня-черная борода, в коротких толстых пальчиках все время теребит четки. К нам относится нейтрально, в отличие от брызжущего слюной Нияза.

Тот – сильно дерганный, вечно всем недовольный, постоянно жует жвачку…

– Насвай[9 - Никотиносодержащий продукт, наркотик в виде маленьких зеленых шариков с неприятным запахом.], – вырвалось у Паштета, хорошо ориентирующегося в подобных вещах.

– Может, и «цвай», – пожал плечами белорус, – я в жвачках не разбираюсь. Так вот, Нияз этот высок, угловат, неуклюж. Черные волосы ниспадают на лоб, полностью закрывая левый глаз. Шею пересекает безобразный лиловый шрам.

Руки дергаются, как у нервнобольного. Зол, как бездомный пес, и вонюч, как скунс. У нас тут тоже не розарий, но после его визита – хоть кислородную маску надевай.

Паштет нервно забарабанил пальцами по столу.

– Весело у вас в колхозе… Да ты продолжай, продолжай.

– Его напарник Умар та еще пачвара[10 - Чудовище (бел.).]: стеклянные отмороженные глаза, толстый мясистый нос с вывороченными ноздрями, мощные выпирающие челюсти, покрытая веревками вен шея, вечно взъерошенные волосы.

Большой любитель китайских спортивных костюмов и толстых золотых цепей.

Да, чуть не забыл: у всех у них, кроме Мусы, во рту – золотые коронки.

– Так это чичи или даги?

– Хрен их поймет. Я кавказцев вообще не различаю.

Какое-то время Юрий молчал, обдумывая услышанное.

– Стало быть, самое слабое звено – толстяк Заман. С ним и будем работать.

– Работать?! – дернулся Тетух, как ужаленный. – Завалить всех в ухнарь, и все будет в елочку!

– Ну да… – задумчиво протянул Лялин, постукивая по столу пустой кружкой.

 – Война – фигня, главное – маневры.

– Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию, – едва слышно произнес

Русич.

– Глохни, сектант! И ты, мент упоротый! И ты, лицедей самодеятельный, тоже глохни! Можете и дальше смотреть на этих ублюдков, как бараны на забойщика скота, мне с вами не по пути, микроцефалы вы тупорылые! – вскочил он на ноги и скрылся за углом.