Любовь с чудинкой

Пер-ди-мо-нокль, – повторил я по слогам. – Это французское слово, использовавшееся в русском обиходе ещё до революции. И произошло оно от двух слов «перди», что значит «терять» и «монокль», помните стёклышко с диоптриями, которое зажимали бровью. А означает это словосочетание «крайнее удивление». Я думаю, что Варава не совсем правильно интерпретировал меня, хотя и понимаю – в попытке разобраться он пошёл по пути упрощенчества и как школьник стал переводить иностранные выражения тупо… Простите, я хотел сказать, просто… подставляя русские аналоги.

– Я понял! – прервал меня майор, на лице которого читалось недоверие.

Он поднял трубку телефона, пробежал пальцами по кнопкам и произнёс, когда на том конце провода ответили:

– Борзов, у тебя интернет работает?.. Это хорошо. Посмотри пердимонокль… Нет, я тебя не обзываю! Есть такое слово или нет?

В кабинете воцарилась пауза, девушка склонилась ко мне и шёпотом спросила:

– Где вы такие словечки находите?

– Студентом в электричках кроссвордами приторговывал.

– Говори, Борзов… – прервал нас голос полицейского. – Есть? И что оно означает? Да хватит ржать, Борзов!.. Ага, понятно.

Положив трубку, майор глубоко вздохнул и, посмотрев на нас, коротко бросил:

– Идите-ка вы отсюда, филологи фиговы! Работать не дают!

– А это? – я показал глазами на лист в своей руке. – А это оставьте мне. В рамке повешу – на память! Попрощавшись с майором и пожелав ему как можно быстрее получить вторую звёздочку, мы без всяких осложнений покинули отделение.

– А вы неплохо держались! – сказал я девушке. – В вас явно пропадает актёрский талант.

– Хотите предложить мне роль Пятой крысы в вашем спектакле?

– Ну, зачем же пятой. Третьей будете?

– А роль со словами?

– Не волнуйтесь, специально для вас автор перепишет сцену.

– А можно такие, чтобы я обращалась к Четвёртой крысе, той, что с секирой: «Дорогой крысец! Как же вы меня задолбали!»

– А вы предпочитаете монолог или диалог?

– Монолог, в котором все остальные, а особенно Четвёртая, безмолвствуют!

– И это в наших силах! – сказал я и, не желая более навязывать своё общество столь экзальтированной особе, улыбнулся и пошёл к машине.