Дорогой друг. Перевод Елены Айзенштейн

Она остановилась на самом далеком дне следующей недели, и он стал умолять ускорить дату, лепеча слова, блестя глазами, обращаясь к ней и пожимая руки, с красным, лихорадочным лицом, охваченный желанием, порывистым желанием, которое следует за завтраком тет-а-тет.

Ей было весело наблюдать, с каким пылом он умоляет ее, и постепенно она уступала ему один день.

Но он повторял:

– Завтра… скажите… завтра…

Наконец она согласилась:

– Завтра. В пять часов.

Он исторг долгий вздох радости; и они беседовали почти спокойно, с интимными оборотами, как если бы были знакомы двадцать лет.

Удар колокольчика заставил их вздрогнуть; и, потрясенные, они отдалились друг от друга.

Она пробормотала:

– Это, должно быть, Лорин.

Появилось дитя; потом девочка остановилась, потом, хлопая в ладоши, побежала к Дюруа, ощущая удовольствие от того, что видит его:

– А! Дорогой Друг!

Мадам де Марель принялась смеяться:

– Ну! Дорогой Друг, Лорин вас окрестила.

Он посадил девочку на колени и стал играть во все детские игры, каким он научил ее.

Он поднялся без двадцати три, чтобы вернуться в газету; и на лестнице, уже у двери, проговорил на краю губ: «Завтра. В пять».

Молодая женщина с улыбкой ответила: «Да», – и исчезла.

Как только он закончил свою журналистскую работу, он стал мечтать, как он приведет в порядок комнату, чтобы принять свою возлюбленную и как можно лучше скрыть бедность обстановки.

У него была мысль приколоть к стене японские безделушки, и за пять франков он купил коллекцию крепонов[8 - Крепон – шелковая или шерстяная ткань.], маленькие веера и маленькие ширмочки, за которыми он спрятал слишком заметные пятна на обоях. На стекла он наложил прозрачные картинки, изображающие лодки на побережье, полет птиц через красное небо, разноцветных дам на балконе и процессию маленьких черных человечков на равнине, покрытой снегом.

Его жилище, слишком просторное для того, чтобы спать и сидеть, внутри стало напоминать бумажный фонарик.

Он оценил удовлетворительность эффекта и провел вечер, наклеивая на потолок оставшихся птиц, вырезанных из цветной бумаги.

Потом под свист поездов он улегся и уснул.

Назавтра он вернулся пораньше, захватив коробку с пирожными и бутылку мадеры, купленные у бакалейщика.