Дорогой друг. Перевод Елены Айзенштейн

Она вышла, наконец, из фиакра, спотыкаясь и не произнося ни слова. Он позвонил, и, поскольку дверь открылась, спросил, трепеща:

– Когда я увижу вас снова?

Она пробормотала так тихо, что он едва услышал:

– Завтра приезжайте завтракать со мной.

И исчезла в тени вестибюля, толкнув тяжелую дверь, которая издала звук, напоминающий пушечный.

Он дал сто су кучеру, принявшись ходить перед ним быстрыми триумфальными шагами; сердце его выпрыгивало от радости.

Наконец, он держал в объятиях женщину, замужнюю женщину, светскую женщину! истинную светскую женщину! истинную парижанку! Как это было легко и неожиданно!

Раньше он воображал себя атакующим и побеждающим одно из таких желанных существ; это требовало бесконечной заботы, бесконечного ожидания, умелой галантности, любовных слов, вздохов и подарков.

И вот вдруг малейшая атака, первая, после которой она сдалась ему так быстро, что он поразился.

«Она была пьяна, – думал он, – завтра будет другая песня. Я буду в слезах». Эта мысль обеспокоила его, потом он сказал себе: «По-моему, так ужасно.

Теперь, когда она есть у меня, я буду ее беречь».

И в неясном мираже, когда терялись его надежды, надежды на величие, успех, славу, на счастье и любовь, он заметил вдруг, подобно гирляндам лиц, которые разворачиваются в торжественном небе, шествие элегантных, богатых, властных женщин, проходящих мимо с улыбкой, чтобы исчезнуть в глубине золотого облака его мечтаний.

И его сон населился видениями.

На следующий день он был немного взволнован, когда поднимался по лестнице мадам де Марель.

Как она примет его? А если она не примет его? Если она запретит ему вход в свой дом? Если она расскажет? Но нет, она не может ничего сказать, не позволив узнать полную правду. Ну нет, он был хозяином ситуации.

Маленькая служанка открыла ему дверь. У нее было обычное лицо. Он успокоился, как будто ждал того, что служанка покажется ему взволнованной.

Он спросил:

– У мадам все хорошо?

Служанка ответила:

– Да, мосье, как всегда.

И она предложила ему войти в гостиную.

Он пошел прямо к камину, чтобы убедиться в состоянии своих волос и одежды; перед зеркалом он поправил свой галстук, когда заметил в нем юную женщину, которая смотрела на него, стоя на пороге комнаты.

Он сделал вид, что не видит ее, и несколько секунд в глубине зеркала они рассматривали себя, наблюдали и шпионили друг за другом, перед тем как оказаться лицом к лицу.

Он повернулся. Она не двигалась и, казалось, ждала.