Дорогой друг. Перевод Елены Айзенштейн

Форестье лукаво улыбнулся:

– Я знаю это.

Дюруа продолжил:

– Да, это должно прийти к каждому, кто начинает. Ладно… Я пришел… я пришел попросить у тебя руку помощи… В десять минут ты меня поставишь на ноги, ты мне покажешь обороты речи, которые нужно использовать. Ты мне дашь хороший урок стиля, а без тебя у меня ничего не выйдет.

Второй с веселым настроением улыбнулся. Он стукнул по руке своего старого товарища и сказал ему:

– Найди мою жену, и она приготовит твое дело так же хорошо, как я. Я выдрессировал ее этому делу.

Что до меня, то у меня сегодня утром нет времени, но я бы с удовольствием это сделал.

Дюруа вдруг забеспокоился, не осмеливаясь поставить точку:

– Но, может, в такой час я не могу предстать перед ней?

– Отлично можешь, она уже встала. Ты найдешь ее в моем рабочем кабинете, она приводит в порядок записи для меня.

Второй отказался подняться.

– Нет, это невозможно.

Форестье взял его за плечи, покачал на каблуках и толкнул его к лестнице.

– Ну, все же иди, великий балда, когда я тебя туда посылаю.

Не заставляй меня повторно подниматься три этажа, чтобы представить тебя и объяснить твое дело.

Тогда Дюруа решился.

– Спасибо, тогда я пойду. Я скажу ей, что ты меня заставил, абсолютно силой заставил найти ее.

– Да, она тебя не съест, будь спокоен. И не забудь про три часа.

– О! ничего не бойся.

Форестье в спешке ушел, тогда как Дюруа принялся медленно подниматься вверх по лестнице, пролет за пролетом, подыскивая, что он мог бы сказать, беспокоясь о том, как его примут.

Ему открыл слуга в голубом фартуке, с метелкой в руке.

– Мосье вышел, – не дожидаясь вопроса, сказал он.

Дюруа настоял:

– Спросите мадам Форестье, может ли она меня принять. Сообщите ей, что я пришел по поручению ее мужа, которого встретил на улице.

Потом он начал ждать. Человек вернулся, открыл дверь справа и объявил: «Мадам ждет мосье».

Она сидела в рабочем кресле в маленькой комнате, стены которой целиком были спрятаны за книгами, хорошо расставленными на полках черного дерева.

Книжные переплеты разных оттенков: красные, желтые, зеленые, фиолетовые, голубые – добавляли цвета и веселости монотонным рядам томов.

Она повернулась, все время улыбаясь, одетая в белый, украшенным кружевом пеньюар; она протянула ему руку и показала обнаженную руку в широко распахнувшемся рукаве.

– Уже? – спросила она.

Потом повторила:

– Это не упрек, а простой вопрос.