Потерять и найти

Как бы я ни пытался переключиться на другие мысли – не получается. Картины ужасов продолжают появляться в моем разуме.

Мои самые прекрасные дочурки, тройняшки Маргарита, Виолетта и Паулина, они моя гордость.

Да, они непредсказуемые. Да, у них особенный характер. Да, они могут менять свои решения по несколько раз в день. Но это не мешает им в жизни добиваться успеха и быть первыми.

Они решают сделать нам с женой сюрприз и прилететь неожиданно. Покупают билеты за несколько минут до вылета самолета. Летят и разбиваются в нашем городе.

Эта ужасная картина авиакатастрофы останавливает меня, я ничего не понимаю. С разбитым сердцем и ужасной головной болью уже не могу двигаться и говорить. Стою, не двигаясь, и не знаю, что мне делать.

Пытаюсь вспомнить про свою жену и остальных детей.

Но тут будто кто-то говорит: «что, хочешь рассказать об этом Давиду? Поздно, его уже нет в живых». И возникает картина, как из иностранного боевика. Американский ресторанчик. Давид лежит убитый на полу вместе с другими расстрелянными в упор людьми.

Террористы схвачены. Много крови и разрушений.

Я пытаюсь понять – это фильм или реальность. Знаю точно, что мне нужно что-то сделать. А что – не знаю.

Приходит мысль: нужно позвонить Роберту, чтобы срочно приехал и оказал мне медицинскую помощь. Он мой старшенький, закончил медицинский, работает хирургом. Всегда помогал, когда у меня были проблемы со здоровьем. Наверное, я схожу с ума. Или у меня будет сердечный приступ, или меня парализует.

Руки и ноги не шевелятся. Я как вкопанный стою на одном месте. В мыслях ищу телефон. В мыслях набираю номер Роберта. Но вместо того, чтобы сказать что-то, слышу голос в трубке: «У нас пожар, Роберт Григорьевич помогает с эвакуацией больных», – и в моих внутренних глазах Роберт весь в огне.

Шенглинг первым заметил мое состояние. Мгновение – и он уже держал меня за руку. Я чувствовал его поддержку всем телом и сердцем. Приступ страха стал проходить, и мои глаза начали видеть реальную картину вокруг меня.

– Гоша, тебе уже лучше? – спросил Шенглинг. – Давай, возвращайся в реальность. Это только картины страха.

Шенглинг обнял меня, как отец обнимает сына. Мне хотелось как можно дольше оставаться в объятиях и не потерять эту близость. Мир и любовь отца наполняли меня с головы до ног.

Я начал понимать, что в жизни, кроме страха, есть гораздо больше мира и любви. Ради такого нужно жить и преодолевать страхи, какие бы ужасные они не были.