Салажонка. Рассказы для детей и подростков

Немного – и сам пойдешь в танце притопывать каблуками. Как по телевидению показывали, – только мелькают пестрые ленты на костюмах, кружатся молодые и задиристые пары, несут весну в мир.

– Целовался с Маринкой? – выпытывает и смотрит вдаль, будто в молодость ушедшую, зовет гуслями души свое молодое время.

– Нет, баб, не могу я. Для этого любить надо, а она еще дурочка, – Василек смутился и по – честному признался в детском своем чувстве страха перед новым чем – то, щемящем и убегающем, не зовущим пока за собой.

– Ну и ладно, не горюй! Подрастете и поцелуетесь, – смеется бабушка, а у самой губы и щеки раскраснелись будто целоваться хочет. Да некого ей, кроме самого Василька, поцеловать.

Василек любил мастерить машины и танки, только не любил учить уроки. Нужна ему эта история, да география! Учительница смотрит внимательно прямо в душу, так и заставляет всё бросить и читать ее учебники. А как читать, ну как, если неохота? Если корабли мечтаний уносят на другую планету?

Летом лучше от уроков отбиваться, а осенью придется уезжать всем в город: на даче холодно, пустынно в поселке.

А вот Маринка музыкантом будет, и как жить музыканту с космонавтом? Глаза у Маринки уж больно красивые, так и хочется иногда поцеловать по очереди в каждый глаз, но совесть не позволяет. Придется учить историю и географию. У Маринки пятерки. Разве двоечнику подойти к такой королеве?

Нарвал цветов в поле и принес к маринкиному крыльцу: пусть порадуется девочка.

Кто есть кто

Ушел в свою светлую норку под облаками в кипарисовом ларце главный делатель неосуществимых мечтаний: вон пестреет за его спиной мантия магистра, переливаются морским светом глубинных волн следы его высоких глаз.

Дети идут по дороге с ранцами после первого школьного урока и ведут свои размышления за невидимые веревочки.

– Я – олигарх, – говорит первоклашка Петраков своему товарищу по счастью быть учеником школы в развитом государстве. – А ты кто, феодал?

Неуемные путешествия по микрорайону предрасположены к разговорам, но вечно эти бабки мешают.

– Эй, орлы, куда это вы при амуниции и за пределы двора? – осведомляется баба Клава, бывший работник детской комнаты советской милиции, сорок лет назад несшая свое знамя чести над сознанием подрастающего поколения.

– Да мы здесь, не уйдем дальше городка, – отвечает Олигарх Петраков, за друга Васильева снова спрашивает, каков есть его статус во дворе и школе.