Я до сих пор играю в куклы…

И станем улыбаться опрометчиво,

Припоминая лучшие года,

Под мороси туманящее сечиво

Без солнечного света голодать

Начнём как все – чернильными вечёрками

Выписывать задуманную впрок

Невнятную надежду, что задворками

Искусство спрячет в дальний уголок —

Медвежий – с передержкой до весеннего,

Я расскажу тебе когда-нибудь,

Как по теплу раскрыться до бесценного,

Теряя трезвость, голову и суть,

Укутайся и не гневи душевное,

За пазухой пригретое тобой,

Пока кричит по высям ненапевное,

И катит солнце старою арбой,

Куда-то далеко до невозможности,

Ссылая птиц для будущего дня.

Пока ноябрь придумывает сложности,

Ты в непогоде не забудь меня.

Нестройную по мыслям и ранимую,

Слагающую вечно не о том,

За далями туманными, незримыми,

Склонённую над гаджетным листом.

Не осталось мудрости, совсем не осталось…

Не осталось мудрости, совсем не осталось,

близко к небу – и детство лишь задержалось,

будто теплится где блаженная малость,

и бредёшь налегке.

Без печалей, тоски на ходу приручённо-малом,

водит солнце своим ярким-жарким жалом,

а вокруг восторгаться чему – навалом,

здравствуй, жизнь.

Что же раньше ко мне ты неправым боком,

всё грустилось, писалось об одиноком,

а теперь не сбрендить бы ненароком

от твоих щедрот.

От травинок, снегов и небес широких,

выдыхаются ахи, забыв про охи,

поисхожены все, что дала, дороги,

говоришь спасибо, а ну как протянешь ноги —

оттянуть бы срок.

Чтобы вдоволь нарадоваться, голубиным – крошки,

журавлю – до свиданья, туда же кошки,

что скреблись на душе, и летают мошки,

мотыльков-то нет.

Вот жеж счастья-то привалило!

Лишь бы жить, любить? Не до жиру,

от любви пойдёшь гол-сокол по миру,

потерять себя.

Красота то какая! Свободы – поле,

и не думаешь – пуще ли той неволи,

от которой плакаться бабьей доле —

выноси святых!

Сколько света на выходе из тоннеля,

и идёшь туда еле-еле,

и летишь без балласта тела,

и смеяться не надоело —

здравствуй, бог.

Кому чего, а мне бы слов попроще…

Кому чего, а мне бы слов попроще —

Бесхитростных мыслишек хоровод…

Порыв ворвётся в стан поникшей рощи,

И уворует ветер колоброд

Всё, что давно отжито и отпето,

На ветках, обездоленных житьём,

Прожилки опадающего цвета

И вялого никчёмья окоём.