Натюрморт на асфальте

Мать Котова давно смирилась со скорой кончиной и уже не узнает своих детей, а для Миши это будто нож с ядом, что постепенно разъедает плоть. И с каждым днём, с каждым невнятным словом матери, с каждой натянутой улыбкой он пробирается всё глубже. И единственный человек, что может поддержать его в этой ситуации, ведь прекрасно понимает – это его старшая сестра.

Даша сложила ладони вместе и театрально надув губы заглянула в глаза брата.

– Миш, ты ведь знаешь, как мне важно твоё присутствие.

– Знаю…– виновато протянул Котов, – Я постараюсь отпроситься.

– Спасибо, – с улыбкой до ушей прошептала Даша, приобняв брата, – А теперь колись, что ты делал на морозе больше часа. Только не говори, что опять увидел бездомного щенка и не смог отойти от него.

Конечно, познакомившись с Сашей ближе можно принять его за щенка, который в свои тридцать не может жить в этом мире, поэтому вынужден гнить в душном офисе, но Миша улыбается уголком рта и отвечает, что познакомился с замечательным человеком.

– Чего? – выражение лица сестры выдает непонимание и будто недоверие к незнакомцу, о котором ей даже не начали рассказывать, – На улице?

– Нет, нет, он не бездомный. Просто… Ты ведь знаешь, что я часто лезу туда, куда не нужно. Долго рассказывать, но мы немного разошлись мнениями и…

– И ты, как сердобольный человек решил извиниться перед незнакомцем, которого видишь первый и последний раз в жизни? Ты как обычно, дорогой.

Миша продолжает улыбаться, глядя на то, как Даша открывает торт и осторожно берёт в руки нож.

– Но ты всё равно любишь меня?

– Всегда, – улыбнулась девушка и разложила по тарелкам два кусочка торта.

На самом деле наш рыжий друг не горел желанием рассказывать о своём знакомстве больше, да и в принципе о характере Саши, потому что сестре он явно не понравится. Она привила брату любовь к людям и к взаимопомощи и, скорее всего, даже слушать бы не захотела о еже, который терпеть не может людей и фыркает, как только видит их.

Они поговорили еще в районе нескольких часов, но в какой–то момент Миша опомнился, что чай давно остыл, от торта не осталось практически ничего, а стрелка на настенных часах перевалила за девять. Он вздохнул, встал, после помог Даше убрать со стола и вышел на улицу.

Зимой солнце садится рано, а в шумном городе за серыми многоэтажными зданиями последние лучи солнца пропадают намного быстрее, не дав насладиться сиреневым закатом.