Я люблю тебя

И сон как будто бы прошел,

И все что было уже стёрто.

Поймать пытаюсь я волну,

Она уже идёт по телу.

Свою не чувствую вину,

Я вместе с ними захотела.

И он сжимает мою грудь,

И вниз скользит, касаясь бедер.

Мне убежать куда-нибудь,

Но уже так осторожен.

И в такт движениям моим,

Он проникает равномерно.

И хорошо нам четверым,

И выливалась его сперма.

Моя похожая на дождь,

Там все внутри перемешалось.

Платок он ищет чтоб помочь,

А у меня одна усталость.

Пусть вытекает из меня,

Пятном глубоким по кровати.

И запах тот к себе маня,

И для него он словно свахи.

Мы вновь вернулись в никуда,

Где шаловливы наши руки.

И плещет в голове вода,

И страсть кипит, и чьи-то стуки.

Кровать стучится по стене,

Всех будоражила соседей.

И стук уже на этаже,

И стон сойдёт как сон последний.

Себя скрывала ты от мужа

Себя скрывала ты от мужа,

Любовник бы – его могла.

От головы до ног утюжа,

И не страшна потом молва.

– Пусть говорят… Сплошная зависть,

Что из того взяла я в рот?

Мы с ним тогда так размечтались,

И он меня наоборот.

Своим лицом к губам прижался,

Ни к тем губам, а половым.

В меня вошел не удержался,

И хорошо было двоим.

А муж он что войдет и выйдет,

Сольет в меня остаток сил.

Мне бы его возненавидеть,

Но много есть других причин.

Проснулась я

Проснулась я… В глазах метель,

А между ног сплошная вьюга.

И ты ушел, закрылась дверь,

И я сама себе подруга.

Ждать не могу, хочу себя,

Сама найду ту злую точку.

Все что осталось от тебя,

Все превратилось в оболочку.

Рукой свою сжимая плоть,

Ищу его он где-то рядом.

И мне бы стыд свой побороть.

И повернусь к нему я задом.

Хотя ему там все равно,

И зад ему похож на перед.

И чёрно-белое кино,

А кто-то скажет, – Она бредит.

Да я хочу сегодня страсть,

Чтобы ручьями вытекала.

Потом мне замертво упасть,

И я найду то что искала.

Но это будет не сейчас,

Её поймать ещё мне нужно.

И к ней ведёт меня компас,

И пальцы там включились дружно.

Там что-то стало набухать,

Волна уже достигла верха.

И не могу уже сказать,

Такая в голосе помеха.

И извиваясь как змея,

И на колени, и вставала.

А страсть она меня маня,

Ещё к себе не допускала.

Губами трогая соски,

Они уже совсем набухли.