Тридцать семь

Я звездами хочу украсить ночь,

Когда, презрев квартиры и постели,

Вы крадучись из дома мчитесь прочь,

Украв у сна минуты, дни, недели,

Которые мгновеньем пролетели,

И рядом с вами взрослый сын и дочь.

Я звездами хочу украсить ночь.

И песню петь у детской колыбели.

Я жизнь вдохну в бескрайние поля.

Ее подхватят и моря, и небо.

Периной вам расстелится земля,

Давая вдоволь молока и хлеба,

Куда б не шли Вы, не остались где бы,

Любой недуг навеки исцеля.

Я жизнь вдохну в бескрайние поля.

И этим не боюсь прогневать небо.

Влюбленные, судья ли Вам сам Бог?

Он не укажет, лишь поможет свыше

Встать на одну из тысячи дорог,

Что б на другом конце любовь услышать.

Скажи, кто этим в юности не дышит?

И кто укажет юности порог?

Влюбленные, судья Вам только Бог,

Он в этот час добрей, нужней и ближе.

    30.08.1990 г.

Женись!

Одни мне часто говорят: – Женись, уже седой!

И предостерегают божьей карой.

Одни мне говорят: – Ну, до чего ж ты молодой!

Другие же судачат: слишком старый.

Легко сказать – женись, я, что ли, зря победовал?

По сеновалам спал, в палатках ветхих тоже спал,

Бывало, что не ел, бывало, просто голодал.

Подумал я, похныкал и не стал.

Чтоб жить с женою, мужем можно вовсе и не быть —

Как в старину гусарским офицером.

При эдаком раскладе можно женщину любить

И реже называть ее мегерой.

Есть в паспорте моем одна любимая графа.

В ней значусь холостой. Вот это повезло – лафа!

Я прокляну тот день, когда скажу себе – женюсь!

Детей люблю, но досмерти боюсь.

Грудному-то дитю еще попробуй угоди…

Вари ему всю ночь супы и каши.

Он много ест, а до горшка не может сам дойти,

И вскоре вспоминает про папашу.

Прикинь, мужик, подходишь с добрым трепетом к пивной…

Друзья глядят, как ты ползёшь уныло за женой.

Но не свернуть, не подойти не можется никак,

Смертельный враг, какой я был дурак!

К чему я все? Я за тебя волнуюсь, юный друг,

Смотри, не подставляйся под удары.

Как нижнее белье, меняй по графику подруг,

Через неделю, заменяя старых.

Пою, а сам боюсь, – ну бог не дай, услышит кто.

Мгновенно разорвут и изнасилуют за то.

Но ради дела я готов публично пострадать.

Готов отдаться и себя отдать.

    12/12–1993 г.

Белый вальс

Я опьянел от вдохновенья

И от вина в моем бокале.