Тридцать семь

9 2000 г.

Деду

Позволь мне поклониться, дед,

Твоим сединам и наградам

В честь оглушительных побед

Под Курском и под Сталинградом.

В честь тех, кто вырос на руках,

К успеху приведён тобою.

Своих вершин добился с боем.

Я о твоих учениках.

Теперь всё в них, что воспитал,

По-миру разнеся десантом:

Бесценных знаний капитал

И кладезь собственных талантов.

И я впитать все это смог,

Едва родившись: дух спортсменов,

Большой набор спортивных генов

И даже этот ровный слог,

Который нёс до взрослых лет,

Не расплескав и не растратив,

В своих стихах фамильный след…

Не для себя – потомков ради.

Которые уже растут,

Доверчиво бросаясь в руки.

Уверен, дед, не только внуки

Готовы подписаться тут.

Надеюсь на прямую связь,

Берущую начало где-то,

Сквозь поколенья воплотясь

Всем лучшим в правнуков от дедов.

А значит – это знак судьбы:

Свои стихи шептать губами,

Ходить по лесу за грибами,

Купаться и варить супы.

    19.12.2002 г.

Мегаполис

Я утром удивлюсь, открыв глаза,

Внезапно оказаться в мире новом.

Прислушиваясь к тихим голосам

В объятиях спокойствия лесного.

Когда уже не нужно за собой

Недобрые ловить чужие взгляды.

Когда сменяющийся ритм любой

Периферийным зрением не надо

Распознавать, едва произойдет,

Предвосхищать, как в шахматном сраженье.

И понимать, что больше не гнетёт

Мгновенное отсутствие движенья.

Когда не нужно всячески хитрить,

Во лжи потребности гнетущей нету.

Когда не тянет нервно закурить

Последнюю сухую сигарету.

Когда не нужно забегать вперед,

Ждать, затаясь, пропитываясь потом,

И уповать, что кто-то не прервёт

Большую многолетнюю работу.

Но что-то в этом беспокойстве есть,

Источнике неистребимой боли.

Мой мир, питающий движенье здесь —

Асфальтово-бетонный мегаполис.

Спросив себя, опять сюда вернусь

Слегка уставшим, но готовым к бою.

И со всего размаха окунусь

В безумный бег из мнимого покоя.

Сегодня я минуты тороплю.

И в их потоке бурном существуя,

Я в том лишь мире беззаботно сплю.

Но только снится мне, как здесь живу я.

    25.5.2002 г.

Одна Великая цель

посвящается моей жене

Мои глаза сухи, но речь дрожит.

Едва видны написанные строки.

Теряет смысл необходимость жить,

Лишенная его в самом истоке.