Случайная встреча

Отъехала пятьдесят километров от Омска и, шагнув в калитку, очутилась в девятнадцатом веке.

В доме пахло вкусно: теплым хлебом, медом и малосольными огурцами.

– Вот, смотри, сказала бабка, появляясь. Тут сметана и она ткнула пальцем в пластиковое ведерко, тут творог, жирный и она одобрительно покивала головой, а тут масло и она вытащила из пакета увесистый желтый шар. Яйца по дороге не тряси, а то у меня для них тары нет.

– Молока хочешь? С утра доила.

– Да я козье не очень, – смутилась Алина.

– А почему козье? Коровье.

Алина взглянула на бабульку и подумала, что с коровой та нескоро расстанется.

– А ты откуда ж такая, говор вроде не здешний. Неужто из-за границы? – и бабка всплеснула морщинистыми руками.

– Нет, из Москвы.

– Ух ты, а к нам то, каким ветром занесло?

– Я на заводе работаю, юристом.

– Ну, ты подумай, выходит без тебя в Омске не справлялись?

– Выходит что так, – Алина улыбнулась.

– И много Вас таких пришлых, теперь у нас трудится?

– Да навалом. И итальянцы, и сербы, и болгары, кого только нет.

– Чисто Вавилон – каждой твари, по паре. А что ж, наших омичей не беруть?

– Берут, конечно, монтажники все местные. В пятницу, правда, один с верхотуры свалился.

– В эту? И что убился? – бабка охнула и присела на табурет.

– Да. Даже до больницы не довезли.

– Господи прости, а че же случилось?

– Ребята говорят, что голова закружилась, а трос страховочный, ну Вы знаете, это который к лесам крепится, он зацепить забыл.

– Да знаю я, знаю, не объясняй. Супруг мой, покойник, царствия ему небесного и бабка перекрестилась, глядя на сурового мужика, взирающего на них с фотографии в темной раме, монтажником на вашем же заводе был. Выпить, конечно, любил, но по выходным, все как у людей, но чтоб голова у него, у трезвого средь бела дня кружилась, такого и не припомню. Я ему, бывало, начну говорить, что ты там Вань поосторожнее, а он махнет рукой, и скажет, что скорее как его зовут забудет, чем про трос энтот.

Распрощавшись, в конце – концов со старушкой, Алина погнала в город. Скоро приедет Стас, а у нее еще «конь не валялся».

В арендованной машинке радио было хрипатое, но Алина не возражала, на этом фоне ее сомнительные вокальные данные не так резали слух. «Дети Вашей маме снова семнадцать, Вы просто поверьте. А поймете потом…» подвывала она, в глубине душе радуясь, что никто не слышит, особенно Шахрин.